Книга Сквозь предательство к тебе, страница 44 – Аврора Ланская

Я лежала на идеальной, в меру жесткой больничной кровати и смотрела в белый потолок. За тонированным окном палаты стояла глубокая, непроглядная ночь. Моя последняя ночь перед тем, как я лягу на операционный стол.

На электронных часах над дверью светились красные цифры: 02:15.

Сон не шел. Как бы сильно я ни устала за эти безумные дни, как бы ни был истощен мой организм опухолью, мозг отказывался отключаться.

Я боялась.

Животный, липкий, парализующий страх сжимал мое горло невидимыми пальцами. Я была врачом. Я видела сотни смертей. Я знала, как легко и буднично обрывается человеческая жизнь.

Трансплантация печени — это не аппендицит. Это многочасовая, кровавая битва.

Я закрывала глаза и видела яркий свет бестеневых ламп. Слышала писк мониторов, отсчитывающих мой пульс. Представляла, как по моим венам пустят пропофол, и я провалюсь в черную, бездонную пустоту.

А что, если я оттуда не вынырну?

Что, если мое сердце, измученное стрессами, суточными дежурствами и предательством, просто не выдержит нагрузки? Что, если начнется массивное кровотечение? Опухоль могла затронуть крупные сосуды. Я знала статистику. Я знала процент летальности.

Слеза скатилась по моему виску, впитываясь в стерильную наволочку.

Я не хотела умирать. Только не сейчас. Не тогда, когда я поняла, как сильно хочу жить. Не тогда, когда моя жизнь, наконец-то, начала обретать смысл, а рядом оказался человек, который готов ради меня разорвать весь мир на куски.

Дверь палаты бесшумно приоткрылась.

Я резко повернула голову, смахивая слезу дрожащей рукой.

На пороге стоял Максим.

В тусклом свете ночника его фигура казалась еще более огромной, заполняющей собой все пространство комнаты. Он был одет в простые темные штаны и черную футболку, которая плотно облегала его широкую грудь. Он тоже не спал.

Максим бесшумно прикрыл за собой дверь и подошел к моей кровати.

Его взгляд, обычно такой жесткий и непроницаемый, сейчас был мягким, почти болезненно-нежным. Он сел на край матраса, и кровать слегка прогнулась под его тяжестью.

— Почему ты не спишь? — его голос прозвучал тихо, с легкой, бархатистой хрипотцой, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— Не могу, — честно призналась я. Голос дрожал. — Мне страшно, Макс. Мне так чертовски страшно.

Он тяжело вздохнул, и его большая, горячая ладонь легла на мою щеку. Большой палец мягко стер влажную дорожку от слез. От одного этого прикосновения меня накрыло такой волной тепла, что страх на секунду отступил.

— Я знаю, маленькая. Я знаю, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Я ведь медик, Максим. Ты не сможешь навешать мне лапши на уши, — я попыталась горько усмехнуться, но губы дрожали. — Я знаю все риски. Я знаю, что завтра могу просто... не проснуться. Я закрою глаза, и всё. Темнота. Навсегда.

Его челюсти сжались. В серых глазах вспыхнул такой яростный огонь, что мне стало жарко.

— Послушай меня, Оксанка. Внимательно послушай, — он наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Завтра операцию буду делать я. Моими руками. Я не позволю тебе уйти. Слышишь? Я вытащу тебя с того света, даже если мне придется спуститься туда и лично вырвать тебя из рук смерти.

Я смотрела в его глаза и видела там абсолютную, фанатичную уверенность. Он не просто обещал. Он клялся своей собственной жизнью.