Книга Семья на время. Версия 2.0, страница 17 – Рина Фиори

— Приятного аппетита, — ставлю большую чашку с кофе на стол.

Вспоминаю, что так и не поела сегодня, а уже вечер, темнеет за окном. Лезу в холодильник, вынимаю кастрюлю с супом. Простенький, с клёцками, без зажарки или мяса, практически диетический.

— Будешь? — достаю из шкафа тарелки.

Знаю, что Роб привык питаться богато, а после нашего расставания, наверное, и вовсе только в ресторанах обедает. Если, конечно, он не вернулся жить к родителям и не питается тем, что готовит их наёмная кухарка.

— А что это? — интересуется мужчина сипло.

Он будто вынырнул из пучины размышлений и не совсем понимает, чего я от него хочу. Точнее, что предлагаю.

— Это — суп клёцками, я не обедала сегодня, так что извини, мне надо поесть, иначе у меня молоко пропадёт, — договариваю практически шёпотом.

Зачем посвящаю Роба в такие подробности? Глупая, само как-то вырвалось.

— Молоко? — удивляется бывший. — А Лиля не большая для того, чтобы… — перемещает взгляд на мою грудь.

Вспыхиваю, обнимаю себя руками.

— Иногда… она просыпается по ночам, и это пока единственный способ уложить её спать посреди ночи. Но мы над этим работаем, — тушуюсь, принимаюсь разливать суп по тарелкам, чтобы чем-то себя занять.

Не могу отделаться от странного чувства: мы вроде и чужие теперь, но в то же время, ощущение, будто со мной рядом родной человек, никуда не делось.

Мы с Робом были слишком близки, и речь сейчас не о физической близости. От того мне было так больно уходить и молчать о беременности. Слушать его гадкие речи о том, что дети нам не нужны.

— Ешь, — с грохотом опускаю перед бывшим тарелку с разогретым супом.

А мне полезно вспоминать те гадости, что говорил Штерн. Я сразу начинаю на него злиться, эйфория от присутствия мужчины, которого, кажется, всё ещё люблю, тает. И я из растерянной влюблённой дурочки превращаюсь в тигрицу.

— Спасибо, — Роб берёт ложку, принюхивается и впервые за последние полчаса улыбается. — Соскучился по твоему супу, — удовлетворённо кивает и принимается с аппетитом поглощать мою стряпню.

На кухню прибегает Лилечка, забирается на стул, с любопытством принимается следить за тем, как Роб ест.

— Дочь, давай, тоже поешь, — пересаживаю крошку в стульчик для кормления, достаю из холодильника творожок.

Сама на ходу съедаю суп. Мне некуда спешить, но привычки есть привычки.

— А ты почему стоя ешь? — спрашивает Роберт озадаченно.

Вот всё ему надо объяснять.

— Да так… — отмахиваюсь.

Лиля принимается размазывать творог по правой щеке.

— Дочь, не надо, — вытираю маленькое личико салфеткой. Лиля смеётся и пытается пальчиком вымазать мой нос.

Чувствую, что Роберт смотрит на нас. У меня половина лица буквально горит с той стороны, где сидит мужчина.

— Забавная она у тебя, — комментирует.

Никак не реагирую, продолжаю заниматься дочкой.

— Вы сможете сегодня ко мне переехать, Ань? Я не хочу, чтобы ты в этом клоповнике с ребёнком оставалась, серьёзно.

— Я в этом клоповнике девять месяцев живу, до этого в другом жила. То есть, комнату снимала, что решит один день?

— Не знаю, мне так спокойнее будет. Давай я помогу собраться, и мы всё обсудим заодно. Например, послезавтра у мамы день рождения, и неплохо бы нам туда пойти вместе.

— У мамы? — вспоминаю, что и вправду у бывшей свекрови день рождения в конце осени. — А ты живёшь сам сейчас где? — шумно сглатываю. — У родителей? — замираю в ожидании ответа, потому что в дом к Штерну старшему я не поеду даже под угрозой смерти.