Книга Предатель. Ребенок от подруги, страница 53 – Юлия Василевская

— Вот тварь! — бью я кулаком по столу.

— Анечку… Анечку на улицу выгнала… — продолжает мама, не обращая внимания на мою злость.

— Что? — я думаю, что ослышался, — как выгнала?

— Вот так, я с отцом в больницу уехала, а она с Аней осталась, сказала, присмотрит. А потом Кира мне сказала, что Аня в приюте. Света ее на улицу выгнала, и кто-то из соседей органы опеки вызвал. Ох, Максимушка, где ты был?!

Ох, мама, если бы ты знала! Пока моя мерзкая любовница обворовывала моих родителей и выгоняла мою дочь на улицу, я гулял и веселился!

Глава 36

Светлана

Я оказалась в западне! В гребаной жопе! Наверняка, эти мрази уже написали заявления и полиция ищет меня. Долбаный Рикардо! Он меня подставил.

Я лежу на старой, продавленной кровати, прислушиваясь к звукам за стеной. Люди, у которых я сняла комнату, бухают с раннего утра, количество голосов прибавилось, видимо, к ним гости пришли. Слышна пьяная ругань, звон бутылок.

Скоро они вырубятся, и я смогу выйти из комнаты и добыть себе немного еды. Живот сводит от голода, я не ела со вчерашнего дня. Вчера я была так расстроена, что о еде думала в последнюю очередь. Но организму пофигу на мои страдания, он требует свое.

Три дня я уже скитаюсь, как собака, по городу, пугаясь собственной тени. Я очень осторожно сдала одно из колец в ломбард, хотя понимаю, что это очень опасно. Я боюсь податься на вокзал, потому что там меня будут искать в первую очередь. Боюсь оставаться здесь, с этими алкашами, но мне нельзя в гостиницу. К матери тоже идти боюсь, наверное ждут меня уже.

Я выбросила симку и отключила телефон, боюсь, что меня найдут по нему. Заселилась в эту грязную комнату, потому что здесь не требуют никаких документов, и никто меня не запомнит, и не сдаст. Этот контингент не очень охотно общается с полицией. Как загнанный зверь, я боюсь всего!

Чертова Кира! Из-за нее все! И из-за ее придурка муженька! Ненавижу их! И Рикардо теперь ненавижу! Всех ненавижу!

В дверь раздается громкий стук.

— Эй, соседка, выходи! Посиди с нами! — ревет за дверью мужик, — Че как, не родная?!

Я не отзываюсь, может, он подумает, что меня нет и отвалит. Но тип уже дошел до той кондиции, что не отвалит.

— Эй, соседка! Выходи! Я не люблю, когда в моем доме закрываются! Давай, проставляйся!

От мощных ударов дверь трясется. Вот-вот с петель сорвется. Я встаю с кровати, надеваю куртку, беру рюкзак. Надо валить прямо сейчас! Рывком распахиваю дверь. Мужик, не ожидавший этого, вваливается внутрь и падает.

— С… — воет он, держась за плечо, — сдурела что ли?!

В дверях маячат еще несколько человек, такого же бомжеватого вида.

— Прости, — миролюбиво говорю я, — да, ты прав, я проставлюсь. Только в магазин сбегайте.

Глаза алкашей алчно заблестели, они уставились на мой рюкзак. Я достаю купюру.

— Вот, этого хватит? — говорю я, — вы в магаз, а я щас…

Но мне преграждают дорогу:

— Куда это ты собралась, соседка? — тот самый, что рвался в комнату, видимо, на правах хозяина, самый наглый, — с рюкзаком.

— Я быстро… мне надо… — бормочу я.

Я ловлю взгляд его сожительницы, но она лишь глупо хихикает. Мне становится очень страшно. Страх перед тюрьмой меркнет, сейчас меня накрывает самый настоящий ужас.

— Оставляй рюкзак и иди, — волосатая рука тянет за лямку рюкзака.