«О чем вы думаете, когда видите бездомных? Удивительно, но они не были бездомными с самого начала. Эти люди так же, как и я, скатились на дно из-за жизненных неурядиц».
Адаптируясь к уличной жизни, Ку Вонджун встретил новых друзей. Потом один из них внезапно пропал, а спустя несколько дней было обнаружено его тело.
«Хоть я и называл его своим другом. знал о нем я немного. Просто предполагал, что он находился в ситуации, похожей на мою. И этого было достаточно, чтобы вызвать мой гнев».
Ку Вонджун возненавидел этот мир и Бога, сотворивших его. Воя, словно зверь, он смотрел на небо и вдруг заметил вдали крест. Ку Вонджун как одержимый помчался в церковь. Вбежав к седовласому пастору, он набросился на него и закричал: «Ты хоть знаешь, что твой ближний умер на улице? Разве ты не призывал любить ближних в своей проповеди? Какой же ты пастор?»
«В том, что мой друг стал бездомным не было вины церкви. И убил его, конечно, не пастор. Но мне хотелось кого-нибудь обвинить. Мне казалось, тольо так на душе станет легче. Потому я устроил переполох. Только вот вместо того, чтобы позвонить в полицию, пастор угостил меня чашкой кофе».
Слегка улыбнувшись стоящему рядом Ю Чинсину, старик продолжил:
«Я этот вкус забыть не могу, хоть он, конечно, не сравнится с кофе от нашего пастора Ю Чинсина».
Пастор, угостивший Ку Вонджуна, взял на себя организацию похорон его друга. Кроме того, каждую неделю он приглашал пообедать бездомных из их района.
«На столе были только кимчхи[2], яйца, ким[3] и суп с водорослями, но мне все не верилось, что это правда. Я не мог понять, почему пастор выслушал неразумные речи такого человека, как я. Однажды, когда мы все вместе обедали, я увидел на стене церковной столовой картину. На ней был изображен старик, обнимающий молодого парня».
На холсте было видно, что тот занимал высокое положение обществе, а парнишка был в лохмотьях. Словно кающийся преступник, он склонил голову в объятиях старика.
«Я не разбираюсь в искусстве, но почему-то не мог оторвать от той картины глаз. Это было «Возвращение блудного сына» Рембрандта[4]. Тогда я осознал: блудный сын – это я. Всю жизнь я только и делал, что потакал своим желаниям».
По щекам Ку Вонджуна потекли горячие слезы. На экране на мгновение показался Ю Чинсин и протянул ему салфетку. Успокоившись, старик снова заговорил:
«Пастор, к которому я тогда ворвался, увидел во мне вернувшегося блудного сына. Поэтому он и принял меня в свои объятия так же, как отец на той картине. Наконец-то вернувшись в отцовский дом, я ел подсоленный слезами суп с водорослями и перерождался в одного из детей Божьих».
На этих словах Ку Вонджуна остальные прихожане захлопали и воскликнули: «Аминь!» Подождав, пока аплодисменты утихнут, он перешел к заключительной части своей речи:
«Жизнь тяжела, верно? Я знаю. Несколько раз мне было так тошно, что я задумывался о смерти. Но нам не дано право выбрать смерть. Смерть – это не конец. Мы покидаем эту землю, наше временное пристанище, и возвращаемся на Небеса, откуда изначально пришли, где нас ждет вечная жизнь. Возвращаемся в отцовский дом. Если даже такого человека, как я, Господь принял своим сыном, то разве не примет он радушно и вас? Я молюсь, чтобы снова встретиться с вами на Небесах. Спасибо».
