Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 84 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— И я все еще сомневаюсь, что тебе можно сейчас напрягаться, – не сдавался Ишинори. На него жара вообще не действовала. В нежно-лиловом кимоно поверх малиновой оокатабиру и белоснежных хакама он будто сам излучал свежесть и прохладу.

— Ты не можешь привязать меня к постели, – жестко пресек возражения Хаято.

— А хотелось бы.

— Ты… – Хаято аж зубами заскрежетал.

— Под одеялом ты куда послушнее.

— Знаешь что? Дальше я сам. Все, вали отсюда, – Хаято в сердцах махнул рукой. Как же он сглупил, обращаясь к Ишинори и посвящая его в свои мысли. Легко обмануться, что они все те же друзья, что и раньше. Но по крайней мере для одного из них все изменилось.

Должно было измениться…

Ишинори, наверное, прочитал его мысли, и на его лице отразилось то же беспокойство.

— Извини, если задел тебя. Я не нарочно.

— Уходи, – попросил Хаято, отворачиваясь к чучелу. – Просто уйди.

Он не стал проверять, послушался ли Ишинори. Со всей силы ударил по соломенному туловищу, потом снова и снова. Бил, пока пот не залил глаза, а намокшие завитки волос не прилипли ко лбу. Мягкая набивка не спасала от боли в сбитых костяшках, и когда Хаято слишком поддался эмоциям, пружина в животе развернулась и бурлящая ки выплеснулась наружу жаром. Чучело мгновенно вспыхнуло, пламя взметнулось к небу, опаляя лицо. Хаято мигом пришел в себя, а со стороны домиков уже спешили Рюичи и Ишинори, а за ними плелся Сога Киёхико.

— Он нас всех угробит! – голосил он. – В него точно вселился какой-то демон!

Слава всем богам, Рюичи молчал. Ишинори первым делом повалил чучело на траву и затоптал. Солома и старые тряпки сгорели быстро, остались только горький запах дыма и жжение в руках.

— Надо сказать учителю, что с ним что-то не так, – продолжал злопыхать Сога. От эмоций его и без того круглощекое лицо еще больше раздулось, становясь похожим на лягушачье, глаза он выпучивал почти так же. Хаято бы ему с удовольствием врезал, да Рюичи не дал.

Только Ишинори смотрел на Хаято без слов, но с осуждением.

— Что? – не выдержал Хаято.

— Твоя ки… Она стала еще сильнее.

— Это плохо, что ли?

— Нет. Она стала сильнее, а контроль над ней по-прежнему хромает.

Хаято зло пнул обгоревший столб, и тот медленно завалился набок.

— А то я не вижу!

— Я помогу.

Ишинори подошел и осторожно коснулся плеча. Хаято хотел оттолкнуть его, но снова ощутил, как к нему потекла умиротворяющая нежная сила. Ей невозможно противиться, с ней невозможно бороться. Хаято расслабился и признался:

— Не хочу снова стать позором для учителя.

— Не станешь, – пообещал Ишинори. – Давай сядем?

Они опустились на траву друг напротив друга и скрестили ноги. Кострище рядом распространяло легкую горчинку дыма в чистом теплом воздухе, но она же и помогла Хаято сосредоточиться быстрее. Даже не так. Он буквально отключился от мира, стоило ощутить рядом благоухающую ки Ишинори. Хаято чувствовал, насколько они с ним разные – свежий ветер и ревущее пламя, холодное спокойствие и огненная ярость, но вместе с этим именно ветер раздувал огонь, и именно холодность одного делала чувства другого ярче. Хаято почти видел особым внутренним взглядом, как ки течет по телу, мощная, но покорная. Она ведь и правда не была такой раньше – будто горный поток против ручейка.

Он вытянул руку и сквозь пальцы наблюдал за тем, как мерцающий голубоватый ореол окутывает застывшую фигуру Ишинори. Круг замкнулся. Они поймали хрупкое равновесие в оке бури.