Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 37 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Чудесный вечер? – фыркнул названный Нагавой и со стуком поставил рюмку. – Ты, я вижу, совсем спятил? Или нам выгнать тебя под дождь, раз ты сам его не замечаешь?

Ютака со стуком задвинул сёдзи, и все трое обратили внимание на пришедших.

— Это еще кто? – с недовольством протянул изрядно поднабравшийся Нагава. – Если тоже пришли в родственники набиваться, так я этого не позволю. Старик еще не помер, а уже тянутся не пойми кто.

— Пасть заткни, – велел Хаято. Гадости, лившиеся изо рта этого хлыща, стали последней каплей. – Или я за себя не ручаюсь.

Нагава смешно захлопал глазами, застигнутый врасплох. Его товарищ виновато поклонился, не вставая с места.

— Простите Нагаву, господа, он немного не в себе от переживаний за дядю. Меня зовут Мацуда Кодзи, прошу, присаживайтесь с нами.

Хаято еще злился, но Ишинори воспользовался приглашением и опустился рядом с этим Мацудой, а Хаято оказался с самого краю стола. Ютака остался стоять на коленях у входа.

— Так, значит, Окамото Такаюки ваш дядя? – вежливо поинтересовался Ишинори.

— Да, и что с того?

— Ничего. Мы тут случайно, – он повернулся к Хаято, – путешествуем с другом, по мере сил помогает людям. Мы оммёдзи.

Эти слова возымели действие, и теперь на них смотрели иначе: поэт Сёхэй с испугом, Нагава – с подозрением, а его друг Мацуда – с интересом.

— Воистину с нами за столом достойные э-э-э… мужи, – первым заговорил Сёхэй.

Ишинори мило улыбнулся.

— Мы лишь в начале длинного и сложного пути, прошу вас, не преувеличивайте наши заслуги.

Хаято перестал вслушиваться. Заскучав, он скользил взглядом по свиткам на стенах, пока не добрался до красивой ширмы на возвышении во главе стола. И в тот же миг из-за нее вышел пожилой мужчина, которого язык бы не повернулся назвать стариком. Он был одет в темно-синее платье из тяжелой дорогой парчи, расшитое цветами ирисов, строгое морщинистое лицо обрамляла седая борода, взгляд из-под кустистых бровей смотрел на собравшихся сурово и неприязненно.

Больным или тем более умирающим он точно не выглядел.

— Ну что, дорогой племянник, быстро же ты приехал меня хоронить, – хмыкнул он и, огладив бороду, чинно сел во главе стола. – Да только ни тебе, ни стихоплету этому не видать моего богатства. Смотрите, раньше меня не помрите.

И махнул рукой, веля слугам выносить блюда с закусками.

Грубость хозяина осталась без ответа, никто не посмел ни словом, ни взглядом выказать ему неуважение, впрочем, Хаято их понимал. Выросший в дружеской атмосфере, он все равно был воспитан в почтении к старшим, а этот Окамото выглядел так, что в случае непочтения может отрубить голову.

Ну хотя бы кормили сносно: наваристый рыбный суп, рыба на пару, маринованные овощи и тофу, яйца, морская капуста, суши и, конечно же, рис. Учитывая, что в последний раз Хаято ел еще на горе, его бы удовлетворило и меньшее. Хотя южные корни требовали большего количества приправ и остроты.

Пока он уминал за обе щеки, Сёхэй принялся осыпать хозяина комплиментами. Ютака, пересевший поближе к господину, подливал тому сакэ по первому же движению густых бровей и даже не вздрогнул, когда тот громогласно велел:

— Попридержи свое красноречие для девиц из питейных домов! Если думаешь, что отдам дочь за пустого словоблуда, то ты не только беден, но и глуп! Ты бы вылетел отсюда, не будь в тебе хоть капли крови рода Окамото.