Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 17 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ну ты даешь, – не выдержал Киёхико. – Иди проспись. Рюичи ничего тебе не скажет, потому что он немой. Не-мой!

Хаято аж рот раскрыл.

— В смысле?

— А какой у моих слов мог быть другой смысл? Давай-давай, – Киёхико снова суетливо замахал руками на него, – уходи. Спасу от тебя нет.

В итоге ему удалось выставить растерянного и ничего не понимающего Хаято на улицу. Стало совсем свежо, и без верхнего слоя одежды холодок покусывал кожу. На горе всегда было холоднее по ночам, эта разница температур особенно ощущалась в начале осени или весны, как сейчас. Хаято поежился и прикинул, сможет ли провести ночь под открытым небом, но быстро отмел эту идею. Думать о своей судьбе было куда сподручнее в тепле и на мягком футоне.

Когда он раздвинул сёдзи и вошел в залитую светом напольного фонаря комнату, Ишинори сидел за столом и читал. Его взгляд быстро скользил по сшитым вместе листам, тонкие светлые брови изредка чуть хмурились, будто он пытался вникнуть в прочитанное. Даже не сразу заметил вторжение и с легким удивлением обернулся на Хаято.

— Я не думал, что ты придешь сюда, – сказал он без намека на обиду или гнев. А ведь после того эпизода на «их месте» мог бы и обижаться, и злиться. Хаято казалось, раньше он умел читать его точно так же, как Ишинори сейчас читает книгу, но, похоже, что-то и впрямь вдруг пошло не так.

— Это же и мой дом тоже, нет? – грубовато спросил Хаято, но с места не сдвинулся, остался стоять в дверях.

— Конечно, твой, – ответил Ишинори, легкомысленно пожав плечами.

— Тогда к чему это все?

Хаято прошел-таки дальше, наугад выбрав место, и вроде не ошибся. Обстановка тут тоже была совершенно типичнейшая для традиционного японского жилья – ничего лишнего, практически никакой мебели, кроме низкого стола, спальные принадлежности хранились в стенном шкафу, который Хаято тоже нашел по памяти. И только глядя на разложенный на полу футон, он вдруг задумался – разве это то, к чему он привык?

— Завтра я приготовлю укрепляющий отвар, – сказал Ишинори. – Как раз нашел новый рецепт, нужно будет только поискать кое-что в саду или на южной стороне горы.

Хаято лег прямо поверх тонкого одеяла и забросил ногу на ногу. Молчание должно было дать понять Ишинори, что разговора не получится, но он продолжал смотреть так, будто всерьез ожидал ответа. Это изрядно подбешивало, особенно если учитывать, какая каша сейчас в голове у Хаято, и никто, кроме него самого, ее не разгребет.

А тут этот… смотрит.

— Отвернись, – велел Хаято.

— Потому что тебе не нравится, что я на тебя смотрю? – спросил Ишинори этим его сладким голоском. Но на Хаято отныне такие приемчики не действуют.

— Ничего себе ты догадливый.

— Спасибо.

Хаято аж приподнялся, чтобы увидеть его лицо.

— Ты совсем не понимаешь?

Ишинори сложил руки на коленях и приготовился слушать. На миленьком лице застыла вежливая улыбка, будто он не человек, а кукла какая-то. Хаято хотел бы ударить его, но знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Объясни же мне, – попросил Ишинори, и Хаято застыл. Ему нечего было сказать. То есть на языке вертелось много всякого, но, если подумать головой, со стороны претензии сейчас будут звучать бредом сумасшедшего. «Ты убил всех людей в нашей деревне и спалил ее дотла», – мог бы сказать Хаято. Но была загвоздка.