Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 32 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Это было извинение.

И вот уже прохладный свежий ветер трепал челку, принося с собой позабытый соленый запах моря, а крики чаек заполнили голову, пустую и звонкую после перемещения. Хизаши лежал на спине, и над ним синим куполом раскинулось бескрайнее ясное небо. Он развел руки в стороны и не обнаружил рядом ничего, кроме травы и мелких камушков.

— Кента? – хрипло позвал он. Страх еще не успел охватить его, как раздался ответ:

— Я здесь.

Хизаши сел и с удивлением обнаружил, что непослушное искалеченное тело не отзывается болью, может, самую малость, словно он слишком долго спал, и мышцы ослабли и откликались на движение неприятным покалыванием. Первым делом Хизаши нащупал веер за пазухой, потом поднял голову и в ореоле слепящего света увидел лицо Кенты. Он протягивал руку.

— Где мы? – спросил Хизаши, поднявшись с его помощью. – Место кажется знакомым.

— Это же остров Камо, нет? – Кента подвел его к обрыву, с которого открывался вид на бескрайний простор океана, покрытый беспокойными барашками пены.

— Камо?

Здесь они бывали, будучи младшим учеником и воспитанником, здесь столкнулись с ложным умибозу и обнаружили канал контрабанды из Чжунго. И здесь Хизаши впервые увидел слезы Куматани.

— Но почему Камо? – не понимал он.

Кента повернулся к каменному така-торо, поклонился живущему в нем ками и ответил, указывая на поднимающегося по тропе человека.

— Наверное, потому что здесь о нас будет, кому позаботиться.

Тояма Рэн из управления Дзисин острова Камо помахал им рукой. У Хизаши наконец щелкнуло в голове, и он понял: Тояме они доставляли тогда письмо от Ниихары-сэнсэя, где тот предупреждал о появлении потомка Куматани, значит, Тояма доверенное лицо старого учителя и не должен причинить Кенте вреда. Тиски постоянной тревоги расслабились, и Хизаши глубоко вдохнул соленый воздух позабытой свободы.

Лето перевалило за середину, приближался день поминовения усопших, а вместе с ним и самое важное и праздничное шествие ёкаев в году. По ночам небо озаряло столько звезд, что того и гляди, они начнут осыпаться раньше срока. По всем землям огромной империи Ямато люди готовились встречать своих мертвых родственников, а хэби, выбравший себе имя Хизаши, свернулся кольцом под лунным светом и медленно моргал, размышляя над полученным приглашением. Парад ста духов потому так и назывался, что в нем всегда участвовала ровно сотня ёкаев, удостоенных подобной чести. Первыми шли, конечно, самые старые и сильные, замыкала всякая мелочь вроде блуждающих огней. Репутация тоже имела значение, ведь Парад должны были бояться и уважать смертные. Подумав обо всем этом в который раз, Хизаши решил, что вполне может сделать Параду одолжение и явиться.

Эту ночь он провел в гнезде, а наутро обратился человеком и отправился в ближайшую крупную деревню, поглазеть, как люди готовятся защищаться от Хякки яко.

— Эй, господин, купите редьки! Хорошая редька, господин!

— Жареный тофу, жареный тофу!

Хизаши погрузился в гомон и суету толпы, неизменно привлекая к себе внимание. Еще бы – все вокруг были невзрачные, обычные, смертные, и он шел с гордо поднятой головой и поигрывал привязанным к поясу кошелем. Это обманщицы-кицунэ превращали листочки в монеты, а он, Хизаши, всегда знал, где искать деньги, такой уж у него был талант. Недавно, специально перед Обоном, он раскопал разбойничий схорон и забрал все. Ему, может, столько и не надо, но и оставлять не хотелось. Должно быть, те разбойники очень удивились потом.