Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 145 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Убьем его – и все закончится, – сам себя убеждал Хизаши. Ну зачем, зачем он все это показал?

Убьем его – и Ясухиро не станет тоже.

Убьем его – и Хизаши наконец освободится.

Убьем его – и…

На самом деле Хизаши понятия не имел, что будет после. Будет ли он сам в этом долгожданном «после». Он повернулся к Кенте, чтобы в его глазах найти ответ, но увидел лишь, как тот взмывает в воздух, и неведомая сила тянет его прямо в раскрытые объятия Хироюки. Хизаши в ярости. Хизаши в отчаянии. Он готов разорвать свое жалкое тело на части, лишь бы хватило сил остановить это, вернуть Кенту. Потом напомнил себе, что в этом и был их план – дать Хироюки иллюзию скорой победы, правда, в первый раз они бездарно проиграли.

— Ну же, не подведи, молю, – прошептал Хизаши. Он слышал крики, экзорцисты пытались остановить нашествие обитателей Ёми, и им нужна была помощь.

«Я хотел помогать людям».

И все-таки Хизаши лгал, он вообще постоянно жил во лжи и лишь приумножал ее, обманывая самого себя. Он и правда хотел не любви, он просто не помнил, что это такое. Но он вспомнил – благодаря Кенте, и не только.

— Мацумото! – раздался громкий голос, перекрывший на миг все прочие жуткие звуки. – Не думай ни о чем!

Вот уж точно совет в духе Мадоки. Хизаши даже усмехнулся, хотя меньше всего сейчас тянуло на улыбки. В первую очередь надо пробиться как можно ближе к вратам, а это значило разорвать рычащее и скалящееся кольцо вокруг, готовое сожрать любого. Что ж, Хизаши тоже не против сейчас кого-нибудь сожрать.

Он нырнул в едкий туман, тут же впившийся в нежную кожу, заставляя ее покрываться волдырями. Врата дышали, с каждым таким вдохом и выдохом извергая из себя гниль и грязь, которой не место в этом мире. Но Хизаши терпел и бо́льшую боль. Он кромсал, резал, рубил, не глядя по сторонам. Где-то за пределами туманной завесы остались его друзья, Хизаши перестал убегать от этой мысли, он принял ее и почувствовал облегчение. Горячая темная жижа, заменяющая тварям кровь, запятнала его с ног до головы, и когда он вырвался на край пышущей жаром ямы, кожа уже не могла заживать сама. Силы подходили к своему пределу.

— Ты пришел за ним, – послышалось сверху. Не вопрос, ведь им всем было ясно, что так и будет. Хизаши запрокинул голову и увидел две фигуры, зависшие над пропастью. – Поверить не могу, что ты выбрал его.

— А что выбрал ты? – спросил Хизаши. – Пожертвовать братом?

— Я бы тебя воскресил!

— Спасибо, я воскрес и сам.

Искры поднимались так высоко, что касались босых ног Хироюки и оседали на хакама Кенты, оставляя в них тлеющие дыры. Хироюки держал его в коконе своей ки совсем рядом, но так, будто даже касаться человека было противно.

— Считаешь, это весело? – опасно тихо спросил Хироюки.

— Ты показал мне наше прошлое, считаешь, после этого у меня много поводов для веселья? – Хизаши ткнул в него веером и потребовал: – Отпусти Кенту. Давай в этот раз остановимся вовремя?

— Вовремя? – Хироюки раскинул руки, и Кенту сжало в багровом коконе. – Двести лет! Двести лет я гнил в Ёми по вине тех, кем поначалу восхищался. И по твоей вине тоже! Остановиться вовремя, говоришь? – Он схватил Кенту за шею сзади и вонзил когти. – Подожди совсем немного, брат, и все закончится так, как и должно. А потом я заставлю тебя забыть лишнее, и мы будем счастливы вдвоем. Я наконец-то сделаю нас обоих счастливыми!