Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 138 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Близость оммёдзи он ощутил всем своим существом. Сперва испуганно застыл, сжимая тонкое запястье брата. Потом опомнился, сбросил оцепенение – когда это он начал бояться оммёдзи? – и побежал сквозь стену деревьев, смыкавшуюся за спиной. Лес на его стороне. Ясухиро что-то спрашивал, даже кричал, пробовал вырваться. Хироюки держал крепко. Он придумает, что сказать, потом, когда они будут в безопасности. Ветер свистел в ушах, волосы повисли мокрыми сосульками. Хироюки мчался вперед, острым зрением проникая сквозь ненастную мглу. Он стал лучше, совершеннее простых людей, даже совершеннее оммёдзи. Им ни за что их не догнать.

А потом услышал звон медного колокольчика – и тело окаменело. Хироюки едва не упал, и Ясухиро, вырвавшись из захвата, обнял его за пояс, помогая устоять.

— Брат! Брат, что с тобой?

— Ты разве не слышишь этот мерзкий звон? – Хироюки зажал уши ладонями, но не помогло.

— Я не слышу ничего, кроме воя ветра и шума дождя. Брат, давай вернемся домой? Почему мы снова убегаем?

— Заткнись! – огрызнулся Хироюки и оттолкнул его от себя. – Они пришли убить нас! Ты что, правда не понимаешь?

Ясухиро покачал головой, но в этом жесте Хироюки почудилась неуверенность.

Из-за деревьев показались фигуры в белых сокутай, такие важные, такие переполненные чувством своего превосходства – они даже приближались нарочито медленно, будто считали, что жертве некуда деться. Почему-то взгляд сразу упал на того, кто был облачен в дорожное каригину латунного цвета. Дайкэн. Тот, кто первым бросил в Хироюки камень.

— Так и знал, что ты, юноша, плохо кончишь, – сказал Дайкэн скучающим тоном, но даже непогода не смогла заглушить его слов.

— Катись в Ёми! – рыкнул Хироюки и тише добавил, всовывая в руки брата корзину: – Ясу, отойди назад и беги, как только я их отвлеку. Понял?

Ответа дожидаться не стал. Шагнул вперед и раскинул руки:

— Ну и чего же господам оммёдзи надо от нищего вроде меня?

— Не будь столь дерзок, – осадил его мужчина с тяжелым взглядом и лицом вояки, а не колдуна. – Мы отыскали тебя по следу твоей ки. Она смердит, как протухшее мясо.

— Вы лишь кучка зазнавшихся стариков! Не вам меня судить!

— Меня зовут Инаба Идзуру, и ты, щенок, запомнишь это имя, если выживешь, – процедил оммёдзи. – Тому, кто взялся попирать основы мира, нет прощения.

— Основы мира? – Хироюки рассмеялся. Дождь продолжал стегать его по лицу, попадая в широко раскрытый рот. – Тогда мне не нравится этот мир! Я создам новый так, как мне захочется! Я лучше вас, я сильнее вас! Правда на моей стороне!

— Да ты даже уже не совсем человек.

Хироюки перестал смеяться.

— Разве? Тогда чем он отличается от меня? – ткнул пальцем в Дайкэна. – Он же делал то же самое! Почему вы не накажете его?

— Хватит слушать, – вмиг ощетинился Дайкэн. – Покончим с этим скорее!

И троица оммёдзи перешла от слов к делу. Но если тогда, едва выстояв в битве с дикими оками, Хироюки пришел в восторг от умений первого в своей жизни оммёдзи, то теперь он видел в них не образец для подражания, а помеху.

Третий отошел в сторону и начал читать заклинание, опустив голову. Дайкэн выхватил талисманы, Инаба – катану. Изогнутое лезвие блеснуло под дождем, и его объяло холодное сияние ки. Заклинание падало на Хироюки как слои мокрой ткани, сковывая движения, мешая, но он горел изнутри, и этот огонь вырвался на волю и превратил воду в пар. Затрещали стволы деревьев. Хироюки снова расхохотался, не в силах справиться с наслаждением, что дарило ему ощущение своей мощи. А когда она вдруг исчезла, даже не успел ничего понять.