Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 108 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Прекрати так пялиться, – потребовал он.

— Как? – невинно спросил Кента, подперев подбородок кулаком.

— Будто знаешь обо мне то, чего не знают другие.

— Но разве это не так? Кто еще видел, как Мацумото Хизаши краснеет?

— Я… не… – Хизаши прижал ладони к щекам и вспыхнул пуще прежнего. – Не краснею! Ты можешь быть серьезнее, когда я говорю о важном?

— Тссс, – Кента приложил палец к губам. – Я не хотел тебя задеть, прости. Но я слишком взволнован, ведь только ты закончишь говорить, придет пора действовать. Как бы ни был я решительно настроен, я все еще не могу преодолеть страха. И ты единственный, кто будет знать об этом. Значит, талисман, – он перешел к делу так внезапно, что Хизаши едва не растерялся.

— Да, талисман. Он каким-то образом создал между нами канал, и если по нему можно было передавать чувства, то можно ли передать и что-то другое?

— Что-то? – Кента нахмурился.

Хизаши замолчал. Мысли только-только становились законченной картиной, и она казалась одновременно и гениальной, и омерзительной. Хизаши должен был завершить то, что начал, но будто пропал голос.

— Мне кажется, я понимаю, – произнес Кента и расправил плечи в притворной уверенности. – Что ж, это уже похоже на план, ты молодец, Хизаши, я не сомневался в тебе.

— Ты точно уверен, что понял? – горько спросил Хизаши.

— Ты имел в виду, что если Хироюки доберется до желанного тела, то снова овладеет им, и я ему это позволю.

— И ты так спокойно говоришь? Тебе не страшно? Ведь я даже не рассказал, чего мы этим собираемся добиться, а ты уже готов снова пройти через кошмар?

— Если так надо, – твердо ответил Кента.

— Ты снова будешь одержим.

— Я понимаю.

— И если у нас не получится, ты исчезнешь, а Хироюки станет твоими руками вершить злодеяния.

— Но ты же этого не допустишь.

Именно так, без вопроса – только безоговорочная уверенность, которой Хизаши разделить не мог. Он никогда не сомневался в себе, даже перед лицом богов, поставленный на колени, раздавленный их силой и тяжестью обвинений, он верил, что справится и восстанет из пепла, а сейчас смотрел в чистую зелень глаз Кенты и терял самого себя.

— А если нет?

Кента подался вперед и положил ладони ему на плечи.

— Нет никаких «а если» и не будет.

Глаза наполнились едкой влагой, и Хизаши привычно спрятался за челкой. Люди слабы, и тело легко выдает их слабости – долго не заживающими ранами снаружи и слезами внутри.

— Верь мне, – Кента наклонился ниже, заполняя собой все пространство, – а я буду верить тебе. Этого для меня достаточно.

Хизаши стало спокойнее, легче. Он поднял лицо и столкнулся с открытым взглядом Кенты.

— Хорошо, пусть будет так. Если все пройдет как надо, Хироюки попытается захватить твое тело, и я это непременно почувствую. И тогда я потяну его на себя, а мое тело для него не подходит, значит, представляет опасность. Пока он будет в нашем плену, другие оммёдзи изгонят его, на этот раз навсегда. Таков мой план. В нем полно белых пятен, мы понятия не имеем, получится ли задержать Хироюки, разделив между нами поровну, успеем ли даже начать, догадается ли он об уловке, придет ли кто-то на помощь…

— Хизаши.

— …сможем ли мы создать этот талисман сами и сработает ли он снова.

— Хизаши, все будет хорошо.

Кента улыбался мягко, светло, как Хизаши в этой жизни мало кто улыбался, и все они, кроме Кенты, уже были мертвы. Столько всего могло пойти не по плану, и ночи не хватит, чтобы все перечислить и предусмотреть, но главное, что Хизаши должен будет сделать, это не дать Кенте сгинуть.