Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 90 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Рука Кенты медленно опускалась под тяжестью посоха и осорэ ёкая. Карасу-тэнгу расправил крылья, щелкнул клювом, и вес его силы стал просто запредельным, в нем объединились силы всех участников Парада ста духов.

Куматани не выстоять.

Снова завел монотонный напев заклинания Учида, невидимый отсюда, пытаясь хоть как-то помочь. Хизаши раскрыл ладонь, отчаянно желая исчезнуть и вместе с тем – появиться по-настоящему. Помянув они, он призвал веер, и тот белой бабочкой полетел к нему… пока не угодил в руки Ямаубе. Горная ведьма принялась охать и причитать, перебрасывая веер из ладони в ладонь, обжигаясь от его духовных сил, потом и вовсе уронила под ноги.

Гнев охватил Хизаши. Он зародился в средоточии ки и вспыхнул лесным пожаром.

— Ах ты, старая карга! – заорал он, едва не сбив Юдая с чтения мантр.

Ямауба, будто почувствовав его ярость, отпрянула, веер молнией метнулся в руку Хизаши, однако опоздал лишь на пару мгновений.

Куматани обмяк и повалился на колени. Хриплый вороний клекот вознесся к потолку, крылатая тень карасу-тэнгу стала еще больше, еще чернее. Хизаши, наплевав на боль в запястьях, взмахнул веером, приготовился выплеснуть все, что мог, как вдруг раздался сухой треск. Что-то белое промелькнуло в открытом дверном проеме, и туда посмотрел не один только Хизаши – обернулись многие из тех, кто стоял ближе к выходу. Хизаши сглотнул. Откуда-то возникло подавляющее чувство, оно отличалось от тяжелой осорэ окружающих ёкаев, но и легкости не добавляло. Хизаши вскинул голову к потолку как раз когда он хрустнул, и что-то большое и светлое проникло в рёкан через поврежденную крышу.

Поднялась суматоха. Едва ли кто-то успел что-то понять, но ненавистная божественность быстро заполнила зал, буквально обжигая незадавшийся с самого начала Хякки яко. Хизаши тоже зажмурился и почти на ощупь подхватил Кенту под мышки и потащил к лестнице. Впрочем, долго ли она продержится, сказать было сложно.

Небесный свет, который Хизаши бы ни с чем не спутал, жег и колол перепуганных ёкаев. Разбежались почти все, даже карасу-тэнгу не рискнул тягаться с небожителями. Хизаши уложил бессознательного Куматани на пол в тени лестницы и выглянул из укрытия. Огромная голова белой змеи покачивалась, просунувшись в дыру в крыше. Янтарные глаза внимательно выискивали мельтешащих ёкаев, кончик языка мелькал в воздухе, подгоняя особо нерасторопных. И тут змея изогнулась, и парализующий взгляд остановился на Хизаши. Треугольная голова опустилась ниже и оказалась на одном с ним уровне. Хизаши видел побледневшее отражение в ее узких зрачках.

Его мечты. Его жалкая попытка. Его ошибка. Его разочарование. Его суд.

Все это пронеслось за мгновение, разбередив душу.

А потом змея отвернулась и, скользнув на пол, начала быстро уменьшаться в размерах, пока не превратилась в обычную белую змейку. Она шустро подползла к ногам Чиёко, позади которой стоял совершенно потерянный Мадока и Учида, тяжело опирающийся на нагинату.

Чиёко присела на корточки и взяла змею в руки.

— Где Куматани-сама? – спросила девушка. – Мы же успели, да?

* * *

Кенту пока оставили на попечение подозрительной служанки, Мадока сам на себя не походил, помалкивал и выглядел так, будто заново привыкает к собственной душе. Учида бродил по залу среди обломков мебели и битой посуды. Его шаг тоже был нетвердым – он израсходовал свою внутреннюю ки подчистую, а перед этим он только-только вернул назад душу.