Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 6 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Что это? – не понял Юдай, и Хизаши едва успел перехватить его запястье, не позволив подойти слишком близко к… этому.

А тут как раз раздался звон колокольчиков, и вместе с ним из воздуха появилась кицунэ, уже в своем лисьем облике. Она не говорила, но Хизаши прочитал послание по ее глазам.

— Человек? – переспросил он. – Живой?

Лиса нетерпеливо дернула хвостом. Хизаши поднял голову и увидел, как Сасаки ведет к ним молодого мужчину с растрепанными волосами. Живой человек – это хорошо, это большая удача для них. Хизаши отпустил Юдая, тем более тот передумал совершать необдуманные поступки, и они отошли от святилища встретить Арату.

Но тут незнакомец понял, куда его ведут, и взбунтовался. Арата не успел ничего сделать, как тот с силой оттолкнул его и с безумным воплем кинулся прочь, не разбирая дороги. Хизаши схватился за веер, но человек не успел даже скрыться за руинами домов, когда кицунэ набросилась сверху, придавила, а после еще и прикусила за ногу. Человек перестал вопить, затрясся от ужаса, только заскребли по земле грязные ногти.

— Мы не обидим тебя, – ласково заверил Арата, на ходу отряхивая одежду. – Мы оммёдзи. Аканэ-сан, прошу…

Лиса неохотно подчинилась, выпустила ногу несчастного и, фыркнув, отошла, но на этот раз не исчезла, а пристально наблюдала со стороны, как Арата протягивает человеку руку.

— Как твое имя? Ты живешь в этой деревне? – продолжал он говорить, успокаивая мягким негромким голосом. Почти как Куматани Кента. – Меня зовут Сасаки Арата.

Он помог человеку подняться, и вблизи тот оказался их ровесником, может, младше. Несмотря на застывшую на лице печать ужаса, он был недурен собой, даже хорош.

— Как тебе удалось спастись? Кто напал на деревню? Это был один человек или банда негодяев? – принялся за допрос Юдай. Арата посмотрел на него с неодобрением, а юноша – со страхом.

— Ма… ма… – залепетал он, заикаясь. – Масаши.

— Что Масаши? – подбодрил Арата. – Это твое имя? Тебя зову Масаши?

Тот не отвечал, во все глаза уставившись на оскверненное святилище.

— О… тец?

Хизаши едва не обернулся, но тут же вспомнил, что позади не было ничего, кроме отрубленной головы внутри алтаря. По спине пробежал холодок.

Масаши упал на колени и тихо заплакал. Дорожки слез размазывали по щекам копоть и грязь, он не вытирал их, словно в теле закончились силы, и он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Сасаки опустился на одно колено рядом с ним и погладил по спине. Больше он не говорил, наверное, не знал, какие слова способны помочь, и есть ли такие вообще.

Хизаши шагнул вперед и ткнул в юношу сложенным веером.

— Если не расскажешь, что здесь произошло, душа твоего отца навсегда останется скитаться в поисках отмщения, пока не станет злым духом, и экзорцисты, может быть, даже кто-то из нас, не изгонит ее или не развеет навсегда. Ты этого хочешь, Масаши? Такой ты сын?

Тот замотал головой.

— Тогда говори! Кто убил твоих односельчан? Как тебе удалось уцелеть?

Мутный взгляд остановился на нем, и юноша, запинаясь, произнес:

— Эт… то был… страшный ч… человек. Темный ч… человек с меч… чом.

Хизаши тяжело сглотнул. Взгляд Юдая буравил спину, а вот Арата, напротив, отвернулся, избегая смотреть прямо, ведь только что подтвердилось самое ужасное.

Кента стал убийцей.