Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 97 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Сората убрал со взмокшего лба волосы, уперся руками в края раковины и посмотрел на себя в зеркало. Почему-то было страшно увидеть отражение, словно за те мгновения, что он на него не смотрел, там появилось нечто ужасное, поселившееся в глубоких тенях. Сората вытер губы, но от уголков продолжали тянуться ниточки клейкой слюны.

Хидеко нет. Как нет Харуки и Кику. Мироздание стирает из жизни всех женщин, которые появляются возле него, и лишь случайность, что Мицуки избежала ужасной участи. А может, все еще впереди? Может, это только отсрочка, и за возможность прикоснуться к нему эти прекрасные женщины подверглись проклятию. Он сам проклят, это очевидно.

Слезы срывались с подбородка и разбивались о фаянс.

Сорату и раньше посещали мысли покончить со всем этим раз и навсегда. Смерть ходила с ним рука об руку, но разве не лучше было бы встретить ее лицом к лицу? Ему, а не кому-то другому, кто дорог ему больше самого себя? Он думал об этом, вернувшись с острова после закрытия «Дзюсан». Тогда казалось, что смерть – единственный выход из положения, и если бы не Курихара, который в нем нуждался, эта противоестественная тяга взяла бы верх. Сората так сильно сжал покатые края раковины, что заболели пальцы. Нет, смерть – это больше не выход. Он все еще нужен, если не повзрослевшему Курихаре, то хотя бы Йоичи. Нельзя оставлять его с кем-то вроде Нобу.

Нобу…

«Почему ты не даешь мне сказать?»

Потому что правда сделает его еще более жалким, чем он есть сейчас.

— Сората? Сората, я вхожу.

Пустая безликая комната наполнилась теплом чужого присутствия, и в дверях появился Генри. Сората склонил голову, смахивая с лица недостойные мужчины слезы, но Генри, похоже, все и так понял.

— Ох, Сора, – вздохнул он и подошел ближе. – Я соболезную.

Он встал за спиной, и Сората, развернувшись, прижался лбом к его плечу. Не объятие – еще нет, но они стояли так близко, что стук сердца Генри отдавался эхом в груди Сораты. Тепло их тел смешивалось, и напряжение достигло предела. Сората всхлипнул, прикусив губу до крови, чтобы подавить этот звук, и вкус соли перебил мерзкую горечь.

Генри не шевелился, и Сората не знал, что бы лучше помогло ему взять себя в руки, чем это его неподвижное спокойствие. Между ними расстояние не толще бумажного листа, но нет рядом никого, кто поставил бы это им в упрек. Выдохнув, Сората выпрямился и отошел на шаг.

— Спасибо.

Генри хлопнул его по плечу и без улыбки ответил:

— Он с Хибики, но тебе нужно быть там. Прости. Мне правда жаль.

Сората на несколько секунд спрятал лицо в сгибе локтя, уничтожая последние следы слез.

— Да, ты прав. Я должен быть с сыном.

Генри уступил ему дорогу, и Сората увидел на пороге ванной комнаты Йоичи. Он стоял прямо, как натянутая струна, и смотрел на Сорату большими темными глазами.

— Йоичи, – успел произнести Сората, и мальчик рывком преодолел разделяющее их расстояние. В воздухе мелькнуло что-то блестящее, глаза Йоичи полыхнули яростью, свет фонаря замигал, луч скользнул по кафелю и погас, и в ту же секунду Сората почувствовал сначала толчок в бок, а потом – острую боль в руке чуть выше локтя. Прижал пальцы к этому месту, и им стало мокро и тепло, а после Сората с ужасом нащупал торчащий из своего тела осколок стекла.

Хибики вошел в тот момент, когда Сората кулем осел на пол, ноги беспомощно разъехались, и Макалистер едва успел за локоть удержать его от падения. Не нужно было видеть кровь, чтобы почувствовать ее густой, соленый запах с привкусом железа. Хибики так часто вдыхал его за минувшие сутки, что узнал бы из тысячи.