Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 31 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Пожалуйста, спасите моего ребенка! Спасите моего сына! Я все верну, я заработаю и верну деньги. Только не дайте ему умереть…

Она распласталась на полу, и ее спину сотрясали беззвучные рыдания. Сората опустился рядом на колени и тронул за плечо.

— Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы он вернулся домой.

Хидеко уже ушла, а Сората все продолжал сидеть в гостиной. Крутил в руке стакан с водой, трогал пальцем едва заметный след дешевой губной помады – темная вишня. Пятнадцать лет назад она не позволила бы себе такой оттенок, а сейчас он казался жалкой попыткой удержать образ жизни, которая уже не станет прежней.

— Я могу войти?

Генри прислонился к косяку и заглянул в комнату. Сората поднял голову и рассеянно кивнул.

— Ты еще спрашиваешь, – глухо отозвался он, подпирая щеку рукой. Чуть повысил голос: – Заходи, Генри, не стой там.

Макалистер приблизился, посмотрел на него и, что-то почувствовав, не стал сразу задавать вопросы. В воздухе витало нечто зловещее, давящее, то, что неподъемным грузом лежало у Сораты на плечах. Он не мог выпрямиться от этой тяжести.

— Расскажешь?

— Куда я денусь? – Сората вздохнул и отставил стакан. Хидеко была все еще красивой, хотя жизнь в безденежье неминуемо сказалась на ее внешности. И эта несуразная дешевая помада ей очень шла. – Тебе вкратце или подробно?

— Наверное, сначала вкратце, – сказал Генри и сел рядом на диван. – Что случилось?

— Хм… – Сората улыбнулся, хотя это была, скорее всего, нервная реакция. – Моего сына похитили.

— Так. Понятно, – пробормотал Генри и потер ладони о штаны. – Нет, прости, я не понял. Какого такого сына?

— Моего, – Сората протянул Генри фотографию. – Моего и этой женщины, Хидеко. Что именно тебя смущает, Генри? То, что у меня есть ребенок, или то, что ты об этом не знал?

Он и сам понимал, что срывается на друге, но голос дрожал, и Сората не мог остановить это. Стоило бы отложить разговор на утро, но ему нужно было выговориться, излить душу тому, кто выслушает все, что он скажет.

Ему нужно было все рассказать Генри.

— Шокирован? Смущен? Скажи хоть что-нибудь! Не надо так молчать!

Генри положил ладонь ему на колено и надавил.

— Меня смущает только то, что ты выглядишь более потерянным, чем этот мальчик, – он ткнул пальцем в снимок. – Похоже, без полной версии не обойтись.

Генри излучал спокойствие и уверенность, потому что они нужны были Сорате, и тот с благодарностью впитывал эти чувства. Хотелось упасть к нему на колени и спрятать лицо. Как объяснить то, что он сам еще не до конца мог принять? Поймет ли Генри его переживания? Осудит ли за то, что случилось давным-давно?

Если он сделает это, Сората не вынесет.

— Это… Очень давняя история, как ты понимаешь, – Сората с трудом сложил губы в благодарную улыбку. – И до ужаса банальная. Мне было где-то шестнадцать, ей двадцать… не помню с чем. Родители мои в отъезде. Мы провели вместе какое-то время, а через пару месяцев Хидеко молча уволилась и уехала.

Сората затих, побарабанил пальцами по колену. Чем больше проходило времени после ухода Хидеко, тем реальней становилось все происходящее.

У него был сын. И этого сына у него отобрали – вообще-то даже дважды.

— Она не сказала тебе, что беременна?

— Нет. Она не собиралась мне сообщать, ей был нужен ребенок, а не я или деньги моей семьи. Если бы родители узнали, они бы меня убили, а Хидеко заставили избавиться от ребенка. Это же такой позор для семьи.