Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 104 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Генри крепче сжал нож. Конечно, призрака, как и любое другое потустороннее существо, он не остановит, это понимал даже Сората. Но если бы они знали верный способ защитить их всех! Если бы они знали, куда попали, их дела не дошли бы такого состояния.

— Все будет хорошо. Все хорошо, – тихо сказал Сората и успокаивающе погладил Генри по локтю. – Не волнуйся.

Как и всегда, одно легкое прикосновение вернуло Генри уверенность, хотя Сората и сам не разобрался, кого желал подбодрить больше, его или себя. Все мертвые души в отеле знают о существовании живых рядом с ними и не отстанут, пока не вернут покой этому месту. Но сначала попробуют добраться до него, до Сораты. Наверняка Генри думал так же, но дело в том, что вокруг до сих пор никого не было. Ни одной души.

Только отупляющий ужас, подбиравшийся все ближе.

Его источник нельзя увидеть, потрогать или ударить. Им могло быть что угодно, и ожидание с неизвестностью – предвестники. Генри сжал зубы, Сората видел, как напряжен он был. Они все.

— Идет, – прошептал мальчик. Его круглое лицо, так похожее на лицо самого Сораты, застыло в гримасе ужаса. – Оно идет.

Его пальцы больно сжались на локте Сораты, но он не дрогнул. Посмотрел на Генри, и мрачное предчувствие тяжело опустилось на грудь.

— Держитесь за моей спиной, – приказал Генри. – Будем медленно отступать.

— Мы не знаем, что в той части здания.

— У нас нет выбора.

Сората кивнул, приобнял Йоичи за плечи и будто со стороны увидел всю их нелепую троицу – европеец с ножом и отец в обнимку с сыном, который уже скоро перерастет него. А вокруг них только тьма.

Лампы зажужжали роем разъяренных пчел. Потом вдруг стало совершенно тихо, и Сората услышал, как тяжело дышит Йоичи рядом. Да и он сам.

Часть ламп погасла, и без того скупо освещенный коридор потонул во мраке. Лишь над ними тремя еще мерцала одна.

— Идет, – повторил Йоичи, и теперь Сората тоже это ощутил, будто в кожу разом впились сотни острых булавок. Он потянул Йоичи вниз и обнял, прикрывая собой.

Ледяной ветер ударил в лицо. Порыв был такой силы, что из глаз хлынули слезы. Потом раздался громкий треск, и по полу и стенам зазмеились тоненькие трещины, мгновенно схватываемые изморозью. Голубоватый инеистый налет расползался вокруг, подобно плесени, и Сората понял, что они угодили в ловушку. Выход, на который они так надеялись, оказался еще одним входом в ад.

Сората со свистом втянул в себя холодный воздух и устремил взгляд в колеблющуюся темноту перед собой.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Секунды падали в пустоту, как стальные дробинки. Сората почти слышал их хаотичный стук.

Тук. Тук. Тук.

Генри смотрит в темноту, и темнота отвечает на его немой вызов.

Но Генри действует первым.

— Не двигайтесь! – прокричал он сквозь шум ветра, а потом сжал лезвие в ладони. Йоичи охнул, и Сората крепче прижал его к себе, но продолжал смотреть на Генри, не в состоянии отвести взгляда от его рук. Что он делает? Чего хочет достигнуть? Порез, похоже, получился глубоким, кровь густыми тяжелыми каплями срывалась на пол, а Генри продолжал сжимать нож, вдавливая в ладонь острую кромку. Сорате было невыносимо это видеть, как если бы ему самому причиняли боль, но его словно околдовали. Иней добрался до них, но замер в шаге от Генри, живым щитом заслонившем их от безликого ужаса. Дыхание вырывалось паром, кожа покрылась мурашками. В ледяном аду сгущался туман, и чем дольше Сората в него смотрел, тем яснее ощущал в нем разум. Он казался жестким, подавляющим, он стремился ломать и уничтожать, и он был гораздо страшнее всех духов и призраков вместе взятых. Он и был ими, целый сонм привидений, обретших извращенное, противоестественное сознание.