Книга Академия превращений, страница 95 – Ирина Фельдман, Юлия Фельдман

— Как мы любим паниковать раньше времени, – проворчала подруга.

— Мы ничего не сделали, нас не за что ругать, – пытался приободриться Рас.

— Не за что, – нервно подхватила я. – Мы только шарились у него дома и разворошили лесной тайник. Не за что.

Рас притянул меня к себе.

— Выход можно найти из любой ситуации.

— Даже если он думает, что мы рылись в его вещах?

— Именно.

— Например?

У парня и на это был готов ответ:

— Давай ты там поплачешь немного. Может, простит.

— Плачь лучше ты, он хотя бы поржет!

— А ну тихо, – скомандовала Маришка. – Почти пришли.

Обстановка на кафедре Общего преобразования мне не понравилась сразу. Ни одного аспиранта, ни одного преподавателя, кроме Бартоса. То, что с нами решили переговорить без свидетелей, напрягало.

Бартос сел за заваленный бумагами и методичками стол и смерил нас каннибальским взглядом.

Самой было страшно, а уж что чувствовали мои друзья, которых могли ко всему прочему исключить! После непродолжительной игры в гляделки я осмелилась открыть рот.

— Мастер, вы хотели с нами о чем-то поговорить?

— В самом деле? – Он откинулся на стуле, опасно балансируя на его задних ножках. – А я-то думал, что это вы хотите мне кое-что рассказать. Ну что? Совесть не мучает? Кошмары по ночам не снятся?

На совесть не жаловалась, а вот спалось действительно плохо. Столько впечатлений, и почти во всех мало приятного. Немудрено, что снились всякие ужасы.

Не дождавшись ответа, Бартос с глухим стуком опустил стул.

— А, молчите. Стыд проснулся или придумываете, как бы пустить пыль в глаза тупому преподу?

— Ничего подобного, – процедил сквозь зубы Рас.

— Тогда снизойдите до меня и объясните, что происходит. Что у вас троих на уме?

Блин, он все знает! Все знает и не успокоится, пока мы не озвучим его догадки. Как плохо, что мы не придумали план действий на случай, если нас станут в чем-то подозревать.

Я не знала, куда от волнения деть руки. Скрещивать нельзя, это невежливо, да и наш потенциальный враг расценит этот жест либо как внутреннюю агрессию, либо как осознание вины и попытку «спрятаться». В карманы не сунешь, их просто нет. От безысходности пальцы вцепились в складку юбки.

— Почему из всего потока вы выбрали нас? – тихо спросила я.

— Потому, Ольгуша, – притворно вздохнул Бартос, – что только ваша троица ведет себя так, как будто им все дозволено. Вы самые умные, что ли? А вот и нет. Поначалу я смотрел на ваши выходки сквозь пальцы, но вы настолько оборзели, что наказание неминуемо.

Шестое чувство подсказывало, что живыми мы с кафедры не выйдем.

— Вы нам угрожаете? – окрысился Рас.

— Это не угроза, а почти дружеское предупреждение. Если не прекратите филонить на парах и тренировках, я вам зачет не поставлю и не допущу к экзаменам. Можете сколько угодно считать меня злобной тварью, но к отличникам у меня всегда завышенные требования. Я доступно объяснил или вам требуется особый подход?

Только и всего?! Какое облегчение, какая радость! В глазах Бартоса мы не заклятые враги, а всего лишь зазнавшиеся студенты, которые перестали на занятиях тянуть руки и взяли в привычку отсиживаться в углу на тренировках. На самом деле здесь есть и существенный минус, так как я была отчасти причиной такого пофигистического отношения к учебе, однако это все же поправимо.