Книга Игры кошачьей богини, страница 77 – Ирина Фельдман

А ведь когда-то в олимпиадах участвовал, места призовые получал. Но ему было пофиг.

Зато он всегда был в курсе новинок кинопроката, следил за выходами альбомов популярных групп, первым играл в свежие компьютерные игры. С ним не было скучно, он часто цитировал героев из книжек и фильмов, подсовывал мне всякие интересности.

А ему нравилось, что я рисую и играю на скрипке.

В одиннадцатом классе нашей идиллии пришёл конец.

Он стал без причины уходить с уроков.

Потом стал пропускать целые дни.

Он отмахивался. Придумывал отговорки. А я, дура, верила.

Однажды я пришла к нему после уроков и увидела, что он как ни в чём не бывало играет в компьютер. В бардаке. Полуголодный. И невменяемый.

— Отстань, – в который раз повторил он, возвращаясь к игре. – «В школу ходи», «Срач убери»… Достала!

— Жень, что у тебя случилось?

— Отстань!!!

Меня напугала эта вспышка ярости. Женя выглядел психованным, хотя раньше мне казалось, что добрее и апатичнее нет никого на свете.

Как будто это был не он.

На следующий день он всё-таки появился в школе, но в упор игнорировал меня. Пересел на последнюю парту.

И я к нему не подходила. Изо всех сил демонстрировала обиду.

Двойки сыпались на Женьку как из рога изобилия. Его это злило, он рвал тетрадки и грубо матерился, словно пытался убить нежеланную оценку. Спустя примерно месяц он вообще перестал обращать внимание на свою успеваемость. Ему было абсолютно по барабану, сколько двоек и колов он наполучал, теперь его бесили только учителя. Одноклассники давно перестали с ним общаться.

И я тоже.

Может, это не по-товарищески, но я почти к нему не лезла. Наши редкие разговоры заканчивались его истериками.

А ещё я тогда от него узнала, что я, оказывается, «сука».

И девчонки подливали масла в огонь, шепчась по углам. Будто гадина Пономарёва отвернулась от своего парня, когда ему плохо. Будто он злится из-за того, что «она ему не даёт».

До сих пор поражаюсь, как в драку не полезла. Помню, часто снилось, как я расцарапываю морды особо языкастым сплетницам.

Правда была слишком горькой.

Я шла домой от репетитора по математике, когда зазвонил давно забытый рингтон. На дисплее светилось «Джокер». Женькин никнейм.

Он еле ворочал языком, я с трудом разобрала несколько слов. «Помоги», «умираю», «дома».

Плюнуть бы тогда на него, пойти домой, отдохнуть от долбаных цифр, но моя совесть мгновенно подняла тревогу.

Задыхаясь от бега, я влетела в отчего-то незапертую квартиру и нашла Женю без сознания на полу в ванной. Мне тогда хватило хладнокровия без лишних телодвижений и воплей вызвать «Скорую» и найти Женькин мобильник, чтобы позвонить его отцу.

Я не знала, что могу сама сделать. В ожидании помощи нервно ходила взад-вперёд, то пыталась дозваться больное худое существо, бывшее моим другом, то садилась в коридоре на тумбочку и разглядывала грязные следы на полу. С ним кто-то был в квартире, но, увидев, в каком тот состоянии, удрал, не заперев дверь.

Мне было страшно. Никто из соседей по лестничной клетке не открыл, хотя я до одури давила на кнопки звонков. Лишь из одной квартиры отозвался детский голосок, бесхитростно сообщив, что не пустит чужого, пока не придут взрослые.

Врачи с отцом Жени приехали почти одновременно. Мне велели не путаться под ногами и идти домой.