Книга Игры кошачьей богини, страница 64 – Ирина Фельдман

Райончик Блумсбери в центре Лондона мне приглянулся сразу. Шумно, многолюдно, как везде, зато по сравнению с мрачным Ист-Эндом просто рай. Кеб остановился на Грейт-Рассел-стрит, дальше мне предстояло пройти пешком.

— Погодите, сэр! – окликнул меня кебмен.

Еле заставила себя развернуться. Опять, что ли, накосячила? Ну да, я периодически путаюсь в местных денежных единицах, но расплатилась вроде правильно.

— Вы забыли свою трость.

— А я без трости, – весело ответила я. – Но благодарю за бдительность!

Признаюсь, раньше меня завораживали изображения мужчин с этим аксессуаром. Однако, приглядевшись, я поняла, что эта штука бесполезней, чем клатч. Многие тросточки были до того коротки, что на них не представлялось возможным опереться. А фигнюшка, которую меня домочадцы заставили взять с собой на спиритический сеанс, была до того сопливой, что я боялась её сломать. Что самое обидное, меня толком никто с тростью-то и не увидел. Добравшись в экипаже до дома, который снимали Хайнцы, оставила её в прихожей, а потом повторила действия в обратном порядке. Всё! Кто хотел поглазеть на Варю с тростью, тот опоздал.

Надо бы спросить дорогу. Вон, дамочки с плакатами «Право голоса женщинам» и «Нет насилию над женщинами!» выглядят очень симпатичными.

Вот только я им симпатичной не показалась.

— Сэр, как мило с вашей стороны, что вы обратили на нас внимание! – воскликнула худая тётка в кокетливой шляпке, явно приколотой к причёске. – Полюбуйтесь, до чего вы нас довели! Мы вынуждены вопрошать у учёных мужей, почему они единственные могут считаться интеллектуалами.

Эта компания из восьми барышень примерно одного возраста действительно топталась у здания, похожего на учебное заведение.

— Да я не собираюсь вас осуждать, – я встала на свою защиту. – Я просто хотел спросить, как пройти в Британский музей.

Худощавое лицо женщины с острым носом стало ещё больше похоже на мордочку маленькой, но очень хищной птички.

— То есть вам абсолютно наплевать на то, что мы делаем?

Наверное, до отчаяния довели леди, раз она употребляет сниженную лексику.

— Нет…

— Вы считаете, что мы могли бы сейчас готовить мужьям обеды и вышивать им бисером тапочки?!

— Да нет же…

— Что мы попусту тратим время, стоя здесь, и позорим имена наших отцов?!

Фух, вот это напор!

— Да я за вас! – перекричала я защитницу прав женщин.

Постепенно снижая голос, я объяснила свою позицию, и за пару минут мы очень даже подружились. Мне пожаловались на то, что леди стыдно работать и получать за это плату, хотя на джентльменов этот бред не распространяется. Рассказали, как страдают женщины из низшего класса, теряя на нечеловеческой работе здоровье и получая за это меньше денег, чем мужчины. И, естественно, проехались по вопросу деторождения. Когда вновь пришла моя очередь говорить, меня слушали, как бродячего проповедника. Женщина должна заниматься сексом не по первому требованию мужа, а руководствуясь собственными желаниями, и при этом обязательно получать удовольствие от процесса. Количество детей в семье должно исходить от здоровья матери и материального благополучия: не дело же губить себя и плодить нищету, чтобы малыши потом мучились. Так же, по моей теории, всем женщинам должны разрешить работать, в том числе заниматься интеллектуальным трудом, а не тупо шить рубашки. А моё высказывание о декретном отпуске и выплачиваемом пособии по уходу за ребёнком вовсе произвело на них неизгладимое впечатление.