Книга Игры кошачьей богини, страница 122 – Ирина Фельдман

— И никогда не пойму. Вы же все мне с рождения твердите, что я тупой, – Джон стал загибать пальцы, – ленивый, грубый, неаккуратный, безответственный… – Он прервал список, как только пальцы на руке закончились. – Я пытался вам угодить, но малыш Бенни всегда был любимцем. И красив, как куколка, и считает быстрее, и рисует как Рафаэль, и родителей никогда не разочаровывает.

— Только отец говорил, что из тебя ничего путного не выйдет. Я не ставил на тебе крест, – хмуро ответил Бен.

— Ха!

Вот этого «Ха!» как раз хватило, чтобы младший брат растерял своё красноречие. Следующие мгновения в комнате раздавался лишь хруст поглощаемых тостов.

— Даже не удивлена, – нарушила я молчание. – Одному говорили, что он плохой, а другому, что он хороший. Так и получилось в итоге.

Бен тут же возразил:

— Если бы меня называли плохим, я бы сделал всё, чтобы исправиться.

— Значит, ему не хватило талантов и силы воли. Бил лапками по воде, а потом плюнул и решил плыть по течению.

Что же это делается… Я защищаю Джона, невероятно. А только что ведь бочку на него катила.

Однако парень не оценил моего благородного порыва.

— Мне ваша компания теперь нравится ещё меньше. Уходите, – не глядя на нас, он смахнул с халата крошки.

— Будь добр, удели нам ещё немножко времени. Мы пришли, чтобы узнать, что творится у родителей, – сказал Бен.

Упрашивать Джона не пришлось, он словно ждал, когда ему выпадет возможность позлорадствовать. Батюшка, как и предполагалось, рвал и метал, узнав о побеге сына. Миссис Хант все глаза выплакала, тоже предсказуемо. Зато тётя Рейчел наверняка выдохнула с облегчением: ей же заключенный, то есть любимый родственничек на фиг сдался. А сам Джон засуетился. Ещё бы! Он не желал пропустить такой цирк с конями и цыганами.

— Чую, не будет тебе ни лучшей одежды, ни перстня, ни откормленного телёнка, – нарочито весело говорил Джон, допивая остывший чай. – Но так и быть, замолвлю за тебя, младшенький, словечко, когда папочка выдохнется после первой порции брани. Никто же не виноват, что в тебя, честь и гордость фамилии, вселилась дикарка из эпохи, в которой мужчин либо поработили, либо вовсе извели. Иначе я не могу объяснить её распущенность.

Ой, ну спасибо. Прям завалил комплиментами.

Как только Джон ушёл одеваться для похода в гости, я подкралась к Бену сзади и обняла, прижавшись щекой к его спине.

— Варя…

— Я не привязываюсь, я просто хочу, чтобы ты успокоился.

— Я спокоен.

— Если бы это было правдой, ты бы сразу отправился домой и не стал бы просить поддержки у Джона. Нет, не обманывай меня. Я видела, как у тебя тряслись руки при упоминании о родителях.

— Мне… неловко, что ты это заметила.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его теплом. Такой взрослый парень, а так переживает… Хотя понять его нетрудно. Разлука с родными оказалась неожиданной и болезненной, и, что страшнее, она омрачена сетью сверхъестественных тайн.

В подсознании всплыли пронзительные до глубины души картины. Мистер Хант, называющий прежде любимого сына дикарём и олухом, попутно оскорбляя собственную жену. Миссис Хант, без устали рыдающая всего лишь из-за того, что сына отсылают в деревню к строгой родственнице. Растерянная Чарли…

— Я боюсь отца, – вдруг прошептал Бен. – С детства. Он всегда требовал от меня больше, чем от других, потому что считал лучшим. На праздники дарил только деньги и следил, чтобы я потратил их на то, что может пригодиться в учёбе… И он так кричал на тебя, когда собирался отправить нас к тёте Рейчел.