Книга Истории о потустороннем, страница 45 – Мария Дубинина

— Я соболезную вашей утрате, Джон.

— Право не стоит. Отец вогнал нас в долги и, как мог, препятствовал моему образованию, мечтал, чтобы я вечно был подле него. Мы редко сходились во взглядах, — я замолчал, собираясь с мыслями. Я говорил то, что думал в действительности, но слишком поздно задумался о том, какое впечатление подобная холодность к отцу со стороны сына могла произвести на Агату, — Зато у меня есть чудесная мать, она непременно тебя полюбит, и три сестры — старшая Кристина, моя двойняшка Ханна и младшенькая Маргарет.

Ну, удовлетворил твое любопытство?

— Отчасти.

— Прости, но это, правда, все. Агата отвернулась к окну, и я позволил себе облегчённо перевести дух. Ложь далась мне нелегко. Эта женщина смотрит, кажется, в самую душу, однако тема, которую я так и не рискнул затронуть, считается в нашей семье запретной, и Агате вовсе не за чем о ней знать. Длинный паровозный гудок возвестил о прибытии на вокзал. Мы покинули уютное светлое купе и прошли по пустой платформе к месту ожидания. Состав, натужно запыхтев, тронулся, а вместе с нами на перроне остались лишь пожилой джентльмен и паренек из вагона для рабочего класса. Погода несколько отличалась от Лондонской. Холодный ветер приносил тучи, и воздух был до предела наполнен ощущением надвигающегося дождя.

— Джон! Сколько лет, сколько зим! — к нам спешил высокий молодой мужчина в пестрой одежде. Он непрерывно махал нам руками и улыбался. Агата нахмурилась, я же, наоборот, обрадовался:

— Перси Коллинз! — мы крепко обнялись, — Наш управляющий, — спохватившись, я представил его своей спутнице, — А это миссис Лонг.

— Миссис Лонг, мое почтение, — Коллинз раскланялся и галантно поцеловал протянутую руку, — Смею надеяться, Вам у нас понравится.

— Несомненно, — Агата премило улыбнулась, — Никогда раньше не забиралась так далеко на север.

— Тогда не будем задерживаться. Мы погрузились в повозку, вполне обычный вид транспорта в нашей глуши, но слишком непритязательный для жительницы Лондона.

Я опасался недовольства Агаты, но она проявила удивительную деликатность — молча подобрала юбки и с помощью Коллинза взобралась на свое место. Я с позабытой в городе легкостью запрыгнул в повозку и сам удивился, как скучал по деревенской свободе. Агата чуть слышно усмехнулась моей мальчишеской выходке и украдкой от возницы поцеловала в щеку. Коллинз лихо правил лошадьми и заливался соловьем, на все лады расхваливая красоты местной природы. Не так давно я занимался примерно тем же, но моя невеста ни разу не высказала недовольства невольным повторением. Меж тем начал накрапывать мелкий холодный дождь, но мы уже подъезжали к усадьбе. Персиваль Коллинз торжественно объявил:

— Добро пожаловать в «Старый дуб»! Я заметил, как поменялась лицо Агаты, из раскрасневшегося от ветра и холода стало вдруг белым как полотно. Я сжал ее ладонь, затянутую в тонкую ткань перчатки:

— Все будет хорошо. О помолвке объявим за обедом, а пока веди себя непринужденно, как обычно. Ну же, милая, ты способна очаровать кого угодно. Коллинз помог нам донести вещи до крыльца и вернулся к повозке. Я трижды громко стукнул в дверной молоточек. Нам открыли в тот же миг, будто все это время стояли с той стороны двери. Миссис Гроув, мамина компаньонка и старая подруга, что совмещала к тому же должность домоправительницы, радостно всплеснула руками.