Книга Страницы из дорожного блокнота, страница 29 – Мария Дубинина

— Познакомите?

Я изобразил вежливую улыбку, но, как всегда бывает при разговорах об Агате, получилось неважно:

— Увы, его больше нет с нами.

Кроуфорд принес соболезнования, по каким-то своим признакам догадавшись о моем личном горе.

— Расскажете?

— В другой раз. Сегодня мне бы больше хотелось послушать вас.

— Да что тут рассказывать. Место Кардека у руля Общества получил Лафонтен. Я думаю, Обществу с ним повезло, идеальная кандидатура — целеустремленный, увлеченный своим делом, образованный, из уважаемого семейства, — тут Реджинальд внезапно замолчал. — Одним словом, он очень интересный и умный человек. Я не так давно вступил в "Парижское Общество спиритических исследований", так что едва ли смогу позабавить вас какими-то особыми подробностями его работы.

Что ж, участие Кроуфорда в деятельности этого Общества объясняет его интерес к моему делу. Мне даже подумалось вдруг, что, возможно, я напрасно таю все в секрете, ведь есть вероятность, что помощь и поддержку я смогу отыскать именно у него, к тому же я не люблю обманывать хороших людей, пусть даже и объясняя это стремлением их защитить.

— А мисс Камелия? — вспомнил я. — Простите, мадмуазель.

Нас прервал официант, принесший бутылку шампанского за счет заведения. Похоже, все французы неравнодушны к игристым винам, ибо подобные знаки внимания со стороны владельцев ресторанов к персоне моего друга повторялись регулярно.

— И тут я знаю лишь то, что говорят о ней в свете. Молода, даже юна, миловидна, образована, — он ненадолго задумался. — Не знаю, право, что еще добавить. О ней говорят, будто бы она наделена невероятным даром и с самого детства общается с мертвыми. Сегодня нам выпал шанс это проверить.

Я не стал высказывать свой скептицизм вслух, по отношению к Кроуфорду это было бы все равно, что отобрать у ребенка любимую игрушку, ведь, в конце концов, он абсолютно прав — вечером я все узнаю сам.

Как обычно бывает в ожидании чего-то важного, время тянулось до неприличия медленно. Я вынужден был отказаться от ужина по причине плохого самочувствия, и пусть тут я немного сгустил краски, однако проблемы с аппетитом у меня действительно были, и я как врач не мог определить причины своего же недуга. Впрочем, есть большая вероятность, что никакой болезни нет, а во всем виноваты нервы, как любит говорить моя матушка. Беседа в ресторане разбередила воспоминания, что я долгое время пытался в себе подавить. Я вспомнил холодный ноябрьский вечер в Лондоне, когда я сопровождал Ханну, поддавшись ее слёзным уговорам, на спиритический сеанс в дом с облупившейся голубой краской, где меня терпеливо ждала самая прекрасная женщина из всех.

В начале одиннадцатого меня, позорно задремавшего за письменным столом, разбудил деликатный стук в дверь.

— Джон, вы готовы? Мы договорились выйти пораньше, помните?

Я не имел привычки запирать дверь, так что после вышеприведенной тирады любопытный Реджинальд заглянул в комнату и, естественно, увидел меня, даже еще не начавшего собираться.

— Вас ни на минуту нельзя оставлять одного! — он прошествовал к бельевому шкафу и самолично, не слушая возражений, достал оттуда смокинг и белую сорочку. Странно, не помню, чтобы у меня был такой.

— У вас есть пятнадцать минут. Умеете завязывать бабочку? Если нет, крикните, я буду в коридоре.