Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 87 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Это мы еще посмотрим.

Взгляд Сэй был не осуждающим, не насмешливым – строго говоря, никаким, но Хаято чувствовал в нем надежду. Кем бы ни была Сэй, кроме как куноичи из клана Мидзуно, долг крови не мог быть единственным, что привязывало ее к Ишинори.

— А…

— Больше никаких вопросов.

— Но…

— Спи.

— Я не…

Сэй взмахнула рукой, и Хаято успел увидеть серебристый порошок, осыпающийся в огонь, а потом глаза сами собой начали закрываться. Сэй натянула на лицо повязку, а дальше все растворилось в тумане.

Хаято снова стоял там, у заднего входа в клуб, куда сегодня собралась непривычно большая очередь. Проживая этот момент заново, Хаято мог заметить детали, ускользнувшие в первый раз, и подумать о том, о чем тогда просто не было времени подумать. Группа называлась «Принц тэнгу», о ней шептались девочки на переменах. Не популярные айдолы, чьи лица смотрят отовсюду, а простые ребята, горящие музыкой. Ишинори горел музыкой. Так получается?

В подворотне было неуютно и мрачно, металлические бачки для мусора сгрудились у забора. Хаято не стоило находиться здесь. Ярость затмила ему взор, затуманила разум. Чего он хотел добиться? Драки? О нем и так ходило немало тупых слухов. Тогда почему он здесь, прячется в тени капюшона толстовки?

Тот Хаято такими вопросами не задавался, зато задался этот. Возможно, им с Ишинори суждено было встретиться именно тут и именно так, как и во все их прошлые разы. Но кое-что изменилось, кое-что пошло не по сценарию.

– Эй! – услышал он свой голос. Хаято будто был собой и одновременно витал где-то в пустоте, как привидение. – Есть минутка? Надо кое-что обсудить.

Так бывало во сне, ничего удивительного, но никогда еще сны не были такими… настоящими.

– Я спешу, – ответил Ишинори, и его слова больше не казались Хаято надменными. Скорее уж в них угадывались тревога и легкая неуверенность. Он сказал так, потому что хотел скрыться побыстрее, а не потому что набивал себе цену.

«Откуда я тебя знаю?» – вот что они сказали друг другу прежде, чем прогремел взрыв. Никогда раньше Хаято так четко не осознавал, что видит перед собой друга, с которым их разделяли века обиды и недопонимания. Как будто им двоим наконец удалось открыть глаза и не только посмотреть друг на друга, но и увидеть. Но даже это не самое важное, что пришло к Хаято во сне-воспоминании.

Они с Ишинори умерли одновременно. Обжигающая волна, вырвавшаяся из здания, снесла их обоих, смяла и поглотила, не оставив ни единого шанса. Хаято всегда умирал первым и не знал, что происходило с Ишинори дальше, а накопившаяся злость не давала задать себе вопрос – почему так? Если это условие чего-то, чего Хаято еще не понимал, то, значит, они его нарушили? И вот Хаято здесь.

Хаято здесь. А Ишинори?

Он не понял, что за звук заставил его проснуться. Хаято вскинулся и едва не повалился на спину. От долго сидения в одном положении затекли мышцы, Ишинори все так же лежал на боку, устроив голову у него на коленях, и медленно, глубоко дышал. Беспокойный полусон-полуобморок перешел в целительный сон, может, под действием пилюли, может, от порошка, нокаутировавшего Хаято за секунды. Надо запомнить, что с Сэй лучше не ругаться, ведь в следующий раз она так же легко и быстро убьет его.

После того как действие порошка окончательно выветрилось, Хаято опустил взгляд на Ишинори, и от волнения вспотели ладони. Вдруг все эти его проблемы со здоровьем и с ки появились неспроста? Такой расслабленный, спокойный, с приоткрытыми губами и опущенными ресницами он безумно напоминал того ребенка, которого Хаято поклялся защищать. Тогда он не знал ни об оммёдо, ни о Фудзимикё, ни о том, что случится однажды весной. За полученный опыт приходится платить сожалениями.