Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 31 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Прошу, присядьте, – махнул он рукой. На столике перед ним были разложены бумаги, но растертая тушь, кажется, уже затвердела. – Боюсь, мне нечего вам сказать. Я не видел вашего учителя после того, как он побывал в этом доме и ушел, не поделившись своими планами. С тех пор моей дочери ничуть не полегчало, а оммёдзи не возвращался.

— Уж не думаете ли вы, будто Куматани-сэнсэй вас обманул? – прищурился Хаято. Слишком настойчиво этот Дзаннин намекал на то, что учитель просто бросил их.

— Я не знаю, что думать, – честно ответит тот. – Может, вы мне подскажете?

Даже дерзость из уст этого уставшего человека звучала не остро, и Хаято решил оставить ее без ответа. В это время Ишинори смотрел по сторонам, и его пальцы постукивали по коленям.

— Мы должны найти учителя, – заговорил он. – Для этого нам надо пройти его путем. Прошу вас, примите нашу скромную помощь.

На широком лице Дзаннина промелькнуло сомнение. Видимо, исчезновение Куматани-сэнсэя разочаровало его, и от пары учеников он уже не ждал ничего хорошего. Однако отчаяния в нем было больше, чем недоверия.

— Хонами сейчас отдыхает во внутреннем дворе вместе с матерью. Я сам вас туда провожу.

Хаято был счастлив покинуть душный, закрытый, точно коробка, дом и вдохнуть воздух со сладким привкусом гнильцы – юный Нару не очень хорошо справлялся с уборкой опавших листьев, и старые уже сопрели и скомковались в мягкий темно-коричневый ковер, окружающий плодовые деревья. Внутренний двор был маленьким, и изящную беседку с изогнутыми карнизами в окружении давно отцветших кустарников они увидели сразу. Внутри на низенькой скамеечке сидела девушка, а женщина постарше бережно расчесывала ей волосы. Девушка, очевидно, Хонами, ничем не напоминала коренастого отца, а вот с матерью их объединяло хрупкое сложение и кроткий взгляд, очаровывающий своей нежной мечтательностью. Хаято даже стало неловко перед такой красотой, и он едва ли не впервые застеснялся своих нелепо остриженных по весне буйно вьющихся волос, придающих ему несколько диковатый вид.

Женщина, госпожа Куромэ, испуганно вскрикнула при виде незнакомцев и выронила гребень. Хонами прижала ладони к лицу, глядя поверх тоненьких пальчиков.

— Это ученики Куматани Акиры, – без лишних слов представил их Дзаннин. – Они собираются доделать то, что обещал он.

Госпожа Куромэ молча поклонилась, а Хонами опустила голову, будто пряча свое хорошенькое личико.

— Молю вас, избавьте мою дочь от проклятия, – попросила несчастная мать. – Она ничем его не заслужила.

— Вы не можете знать наверняка, – заявил Ишинори и вышел вперед. И хоть эти женщины были не самого высокого происхождения и их лица не прятали за ширмами и покровами, вот так пристально на них смотреть было неприлично. Это понимал даже Хаято, чьи представления о правилах изрядно запутались.

— Но это же всего лишь невинное дитя! – воскликнул Дзаннин.

— Дитя, – согласился Ишинори и обратился к девушке: – Опусти руки, я не причиню вреда. Я не только оммёдзи, но и лекарь. Дай мне на тебя взглянуть.

Его голос звучал мягко, даже ласково, так что Хонами подчинилась. Хаято тоже сдвинулся ближе и наконец-то разглядел, какой болезненной и слабой выглядела Хонами. Ее лицо, наверняка округлое и пышущее свежестью прежде, в безжалостном дневном свете казалось восковым, щеки впали, и косметика не могла этого скрыть.