Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 36 – Мелина Боярова, Амари Санд

Внезапно Шереметев вздрогнул. Похлопав себя по карманам, выудил смятый клочок бумаги, в котором я узнала свою записку. Бережно расправив лист, он положил его рядом с записями в книге. Его взгляд так и метался между колонками цифр и строчками в письме, будто он сравнивал почерк, уловив в них что-то общее.

Подскочив с места, он уставился вдаль, будто его накрыло озарением. Дмитрий глубоко задышал, хватая воздух так, словно его не хватало. Затем развернулся к проходу для слуг, перевел взгляд на стул, следом — на пустое место рядом с ломберным столом и, кажется, понял…

Никакого чуда не случилось ведь на самом деле. И записи из секретера исчезли не просто так.

— Выходи, Татьяна, — произнес он властно, развернувшись в сторону занавешенного окна. — Я знаю, что ты здесь.

Прятаться я больше не видела смысла, поэтому откинула тяжелую ткань портьеры и вышла на свет. Взгляд Дмитрия встретила смело, не стала опускать глаза.

— Ваше Сиятельство, — присела в реверансе.

Гипнотизируя тяжелым взглядом, Дмитрий подошел ко мне и жестом велел подняться, после чего указал на стол, где лежали бумаги.

— Это ведь ты написала! — указательным пальцем ткнул в книгу расходов. — Твой почерк. И это — тоже!

— Верно, Дмитрий Николаевич, — признала, гордо вскинув голову.

— Кто ты такая? — Шереметев схватил меня за плечи. — Как узнала о планах Тайной канцелярии? Какая девка из людской способна писать так, как учат в лучших пансионах для благородных девиц? Ты не моя Татьяна! Она была совершенно другой…

— Та Татьяна, которую вы помните, умерла, — еще раз повторила то, что уже не раз говорила. — И вы сами приложили к этому руку. А я пришла на ее место для того, чтобы вы не отправились вслед за ней в могилу. Или в Сибирь…

Шереметев отпрянул, словно я ударила его током.

— Значит, списки... — он оглянулся на секретер.

— Спрятаны за портретом императора, — кивком указала на стену. — Механизм тайника замаскирован лепниной. Пусть они полежат там, хотя лучше всего их сжечь на случай повторного обыска.

— Бенкендорф не имел права… — начал было Шереметев, но осекся и долго смотрел на меня не верящим взглядом, будто увидел привидение.

— Ты спасла меня, — наконец, выдавил он.

— Вовсе нет, — пожала плечами и невольно поморщилась, когда сломанную рука отозвалась тянущей болью. — Я спасала себя. Что со мной будет, если вас арестуют? Имущество будет конфисковано, а крепостных продадут с молотка. И не факт, что новый хозяин будет обращаться лучше.

— Откуда ты? Как… Как, вообще, такое возможно? У меня в голове не укладывается.

— На самом деле я такой же человек, как и вы. Только родилась на двести лет позже. В том моем будущем я умерла, и это произошло здесь, в вашем доме. Вероятно, моя душа переместилась в прошлое и заняла освободившееся тело. Очнулась я уже в каморке, когда вы пришли проведать Татьяну.

— Разве так бывает? — Дмитрий уставился на меня, как на чудо, и протянул руку, погладив по щеке. — Так странно, ты теплая и живая. Выходит, ты знаешь все, что должно произойти?

— Не все, но достаточно, чтобы предупредить вас: декабрь будет кровавым, — смахнула его ладонь и посмотрела в глаза. — Если хотите пережить восстание, вам придется меня выслушать. И очень внимательно!

— Говори, Татьяна. Я тебя внимательно слушаю… — Дмитрий перехватил мою руку и поцеловал, проникновенно глядя в глаза.