Книга Светлая для Дракона Тьмы, страница 97 – София Руд

— Заткнись! — шипит Дар Эн сам себе, но окружающие слышат.

Бледнеют, понимая в чем дело, но виду, что испугались, стараются не подать. А кому было бы спокойно в такой обстановке? Я вообще не понимаю, как Дар Эн все еще держит себя в руках. Мой взрывной братец. Ради нее? Ты все это делаешь ради Лагеи?

— Продолжай, — велит он жрице, и та, кивнув, начинает свою историю.

— Лагея родилась более века назад. Прошлый Дракон Тьмы убил ее мать, нашу великую белую жрицу. Лагея стала последним фениксом, хранящим в себе чистый свет, но и ей не удалось уйти в целостности и сохранности. В нее угодила чешуя черного дракона. Вы знаете, что это значит?

— Смерть для феникса, — тихо констатирую я, с болью поглядывая на брата. Я помню, что такое страх потерять любимую.

— Именно. Лагее чудом удалось переродиться, но процесс занял десятки лет. И возродилась она как раз в тот день, когда Бэль впервые обернулась в золотую драконицу. Знамение, означающее, что Тьма уже выбрала нового всесильного хозяина.

— Так если она смогла возродиться, то почему ты утверждаешь, что сейчас не сможет? — Дар Эн требует от женщины ответ, так как устал ходить вокруг да около. — Историю о жизни Лагеи я готов часами слушать от нее самой, сидя у камина или у костра, провожая закаты и встречая рассветы. С ней. Не с вами. Переходите к делу!

— Она не сможет переродиться, потому что ее пронзили необычные стрелы. Они забирают ее магию и высасывают жизненные силы.

— Я их уничтожил!

— Настоящий накопить не в наконечниках, а в сакральном артефакте, что, генерал Галас, наверняка, отлично припрятал, — сообщает женщина.

— Предательница! — раздается ярый вопль, едва в шатер вводят того самого растрепанного белобрысого феникса, от одного взгляда на которого, брату хочется убивать все сильней.

— Это ты нас предал! — в свою очередь отвечает женщина. — У нас был план!

— План? Который держался на вере в идиотку? Она с радостью променяла судьбу мира и прыгнула постель врага!

Хлопок. Такой яростный, что голова Галаса едва на плечах удержалась после пощечины. Жрица опередила Дар Эна, наматывающего на пальце опасное плетение, и тем самым спасла своему никчемному птичьему генералу жизнь.

Но язык Дар Эн ему все равно оторвет. После того, как пленник все расскажет.

— Ничего ты не знаешь! Ты все испортил! — рычит жрица, а затем переводит уверенный взгляд на брата. — Серьга! Его серьга, Ваше Высочество! Вот накопитель!

— Забрать? — тот час кидается Гам Эл, но я замечаю, во взгляде вроде как испуганного Галаса злорадство. А во взгляде жрицы — предвкушение.

— Это ловушка! — быстрее меня спохватывается брат, но поздно.

Гам Эл касается артефакта, который взрывается на глазах, ослепляя вспышкой и едким дымом.

Это не накопитель! Это обманный манёвр. Все продумано! Но по воле врагов не будет!

Кидаюсь со стражниками, чтобы изловить вырвавшихся вперед пленников, но уже и не надо.

Туман моментом рассеивается, а эти двое: генерал и жрица висят в воздухе, держась за шеи так, будто от удавки пытаются освободиться. Из рук жрицы падает перо, что немногим ранее красовалось в ее седых волосах.

Едва коснувшись аляписто красного ковра, разосланного поверх земли, оно обращается в настоящий клинок из золотой чешуи.

— Это накопитель! — хватаю артефакт, чтобы передать брату, но застываю на месте, потому что застыл он.