Книга Светлая для Дракона Тьмы, страница 35 – София Руд

В Рехиссаре не было ни капли человечности. Он был монстром во плоти, и потому я никогда не задумывалась, что мне придется сражаться с чем-то живым. С кем-то, кто может чувствовать, мыслить, отличать добро от зла.

Потому, глядя на Его Высочество прямо сейчас, под светом тусклой луны мне сложно поверить, что он тот, кто погубит мир.

Однако я отчетливо помню, как в лесу его глаза стали алыми, как из его плоти клубилась самая настоящая Тьма… И ее отголоски на мне учуяли фениксы.

И выдали мне приговор.

Потому я сейчас стою посреди развалин храма павших предков, смотрю на того, кого должна буду убить, но не понимаю, почему его глаза вдруг стали нормальными. Почему я не чувствую в нем больше Тьмы, будто ее заперли. Зато чувствую свой свет.

Как такое возможно?

Неужели Жрица не ошиблась?

— Откуда в тебе Тьма? — грохочет грозный голос в моем воспоминании, а перед глазами всплывают лица тех, кого я считала семьей.

И эта семья чуть не порешила меня, когда Галас заикнулся про Тьму. Благо, жрица вмешалась, желая во всем разобраться.

Пока эта седовласая строгая женщина изучала мою душу и тело, я говорила и говорила обо всем, что со мной произошло. Вновь и вновь переживала тот страшный миг, когда увидела, что мой пленитель и мой же спаситель обратился в мой самый страшный кошмар...

— Раз мы теперь знаем, кто такой Дракон Тьмы, мы немедленно должны провести ритуал. Я должен убить его, пока враг не обрел полную силу.

— Вы абсолютно правы, генерал. И я бы с радостью провела церемонию, но боюсь, это теперь невозможно, — выдает жрица, отведя от меня свои руки, и уставшая падает на стул.

— Что вы имеете в виду? — хмурится Галас, а я вместе с остальными перестаю дышать, ожидая ответа.

Чувствую каждой клеточкой тела, что он мне не понравится.

— Я не знаю, как и почему это произошло, но ее свет пробудился. Более того, он впился в ее сердце намертво.

— Что вы хотите этим сказать?

— Теперь ни твоя воля Лагерта, ни обряд не смогут его оттуда достать, пока само сердце его не отпустит, — шепчет мне жрица, а я в толк взять не могу, как такое возможно. Почему?

— Хотите сказать, что мы теперь безоружны против вселенского зла? — задает Галас более важный вопрос.

И он абсолютно прав. Если свет из меня не достать, то как сокрушить врага? Чем?

— Свет никуда не исчез, генерал. И у нас есть два ключа к его применению. Первый — чешуя золотого дракона, — говорит жрица, и я вздрагиваю, ведь это означает — смерть.

— Второй же звучит так: Лагея должна сама уничтожить дракона, — выдает жрица, и хоть я всегда знала, для чего рождения, сейчас испытываю такой шок, будто слышу от этом впервые.

Нет. Это не шок. Это страх. Я ведь прекрасно себя знаю. И знаю, что сотни беспощадных тренировок не смогли сделать из меня достойного соперника, потому что…

— Магия ей не подчиняется, — с языка снимает Галас. — Как она сможет противостоять тому, кто пользуется силой самой Тьмы? Она не может управлять собственным светом!

— Это уже не так, — решительно обрывает жрица, а затем переводит строгий взгляд на меня. — Да, ее силы нестабильны, но они начинают ей подчиняться. Особенно, когда рядом Тьма. Так ведь, Лагея?

Спрашивает она, а я в таком шоке, что меня хватает лишь на то, чтобы утвердительно кивнуть.

— Предлагаете отдать ее на содержание безумцу и гадать, получится у нее или нет?