Книга Академия, страница 72 – Анна Левин

Даже этого было достаточно, чтобы возненавидеть выскочку, которую обсуждали не меньше меня, но ведь на нее обратил внимание Ясногоров — тот, о ком я мечтала, кого давным-давно мельком увидела, и полюбила со всей силой первой любви. Он надел на нее свою фамильную диадему! Танцевал только с ней на балу, полностью проигнорировав благородную драконицу из рода Морского Шторма! Подрался из-за нее с Хрусталевым и Эрлингом!

Но все же последней каплей стала выходка Ярогнева. Он сам заявил во всеуслышание, что встретил в библиотеке сударыню Стрелицкую, и никого эта новость не шокировала. Никого, кроме меня и Матвея. Он-то взревновал, неплохо скрывая чувства, но недостаточно хорошо для заинтересованного наблюдателя. А я просто знала своего брата.

С той далекой трагедии, которая регулярно мучает меня в кошмарах, отец все возможное время посвятил Всеславу, готовя его к будущему во главе рода, мать ушла в себя, так и не пережив до конца смерть близнецов, а мы с Ярогневом остались вдвоем, никому не нужные травмированные дети. Мы стали очень близки, между нами возникла такая крепкая нить доверия, любви, что мы сумели справиться со страхами и болью, поддерживая друг друга. Я и он против всего мира — таков был наш девиз. Поэтому я знаю его лучше, чем все остальные, и его вежливая маска не сумела меня обмануть.

Он думал о ней все время, пока мы не разошлись после проведенного вместе вечера. Его лицо несколько оживилось, глаза наполнились эмоциями, которые в обычное время он мастерски подавляет. Матвей это почувствовал на своем уровне, испытывая к Элиф то же самое, а я просто знала брата, как облупленного, и открытие меня не порадовало.

И вот теперь, идя по коридору, она думала о чем-то своем, окруженная ореолом интереса, привлекательности. Это она отняла у меня, я должна была стать главной новостью Академии — сударыня Беломорская из загадочных северных земель! Девчонки окружили меня, образовав мою свиту, обо мне шептались, но у Элиф не было громкого имени или богатства — ей все падало к ногам просто так.

И когда она едва не столкнулась со мной, удивленно распахнула глаза, словно не думая, что кто-то или что-то стоит ее внимания, я не сдержала гнева:

— Надеюсь, вы не собирались сбить меня с ног?

Наши свиты напряженно остановились, но пока не вмешивались.

— Уверяю вас, таких намерений у меня не было, — ее улыбка должна была любого обезоружить, но меня лишь сильнее разозлила.

— После окруживших вас происшествий за последние несколько дней я ничему уже не удивлюсь, — ответила ей холодно, и прошла мимо.

Однако Скуратов сердито бросил мне вслед:

— Вы не очень-то вежливы, сударыня.

Медленно остановилась, и еще медленней обернулась, зная, как хорошо работает этот трюк. Ярогнев любил так делать, заставляя оппонента ожидать своим безмолвием, стоя с непроницаемым лицом, пока противник не начинал чувствовать себя глупо, совершать ошибки, выставляя себя на посмешище.

— Не понимаю, о чем вы, сударь.

Пусть сам выкручивается.

Но дракон не стал нервничать или кидаться обвинениями.

— Неудивительно.

Не знаю, что вывело меня больше — его пренебрежительная усмешка или безразличие Элиф, — но я еще холоднее ответила:

— Что удивительно — это то, какая компания у вас собралась: люди, изгои, любо-дорого взглянуть! И во сколько неприятностей за такой короткий срок вы влипли, что просто невообразимо.