Книга Академия, страница 51 – Анна Левин

Если сопоставить подслушанную характеристику от его сестры с моим собственным впечатлением, можно сделать вывод, что Ярогнева интересуют смертные девушки, причем чересчур сильно, и без одобрения его родителей. Господин Грачев сокрушался, что Ярогнев не присутствовал зимой в столице, а Беломорская заявила, что ее брат совершил достаточно ошибок, и ему крупно повезло, что многое не дошло до ушей столичных сплетников. Что же он такое натворил, если ему пришлось остаться дома в зимний сезон, когда его так ждали в столице? Что им пришлось скрывать от благородного общества?

Чудесно, против своей воли я начала вникать в тайны северного рода, косвенно поучаствовала в распрях Ясногоровых и Эрлингов, вызвала зависть и ненависть у всей Академии, и это до начала учебного года! Об этом и напишу Никольской, то-то гордости будет.

* * *

Ночью я опять спала плохо, просыпаясь каждые полчаса. Окончательно проснулась около двух ночи, прижимая руки к щекам. Опекунша и прочие достойные сударыни в наших краях очень любили книги, и особое внимание уделяли романам о любви, которые всеми правдами и неправдами скрывали от окружающих. Однако таково свойство секретов: чем тщательней прячешь, тем скорее это выйдет наружу. Так что мы порой находили их, и втихомолку знакомились с «запрещенной» литературой.

Мне роман категорически не понравился, и все же я его прочитала до конца. Героиня показалась отвратительной, невоспитанной невеждой, герой — подонком, которому героиня непозволительно попустительствовала. Сюжет казался банальным и грубым, а второстепенные персонажи — лишними, так как совершенно не влияли на ход повествования. Да и зачем детализировать их, когда все вертелось вокруг любовных похождений главных героев?

Теперь же я впервые подумала, что была не права. Несколько лет назад история казалась мне неестественной и скандальной, зато после знакомства с Матвеем и Ярогневом во мне словно пробудилась моя женственность, которая раньше никого не интересовала. Да и возможно ли чувствовать себя девушкой в пансионате, в окружении десяток так же невзрачных сирот? Здесь я впервые надела роскошное платье, диадему, и сумела обратить на себя внимание, пусть даже и за счет чужой драгоценности.

Совершенно новые для меня мысли и ощущения. С одной стороны, это приятно, а с другой — пугающе. Зарылась в подушках, словно это могло помочь вытеснить из головы сны, в которых Ярогнев с жаром признавался в любви, пока я в шикарном свадебном платье собиралась выходить замуж за Матвея. Какая нелепица! И как приятен был этот сон.

Села на взбитой кровати, не в силах успокоить сердцебиение. Если бы это могло быть правдой…

— Это не может быть правдой!

Едва не вскрикнула, вовремя залепив рукой рот. Голос Ярославы раздался в моей комнате, но здесь же было пусто!

— Я сама видела, как они вдвоем щебетали в библиотеке, — пискляво наябедничала какая-то драконица.

— А я видела, как они прощались у главной лестницы. Он так поцеловал ее руку, что по всей Академии, наверное, прокатились разряды. Вообще, что себе позволяет эта человечишка, если сначала весь вечер танцует с сударем Ясногоровым, а потом крутит хвостом перед вашим братом!

Градус напряженности возрос. Видимо, Ярослава не хотела вспоминать, что на балу Матвей не удостоил ее приглашением.