Книга Белое море, страница 82 – Анна Левин

— Неудивительно, — сказала я максимально возможным ровным голосом. — Вряд ли кто-то здесь не знает об инциденте в Академии, и моим спасителем стал как раз сударь Беломорский. Он был неподалеку, когда сударь Хрусталев напал на меня, остановил его, и сопроводил к целителям.

Повисла напряженная тишина, которой я была несказанно рада.

— Сударю Беломорскому пришлось тогда срочно отбыть на север по службе, и у меня не было возможности поблагодарить его как следует.

Что было ложью, однако это могло объяснить интерес к моей персоне, и увести дам от более опасных подозрений.

— Прости, Элиф, что тебе пришлось об этом вспоминать, — прошептала Матильда с такой болью, что мне стало невыносимо стыдно.

— Не будем думать об этом сейчас. Все в прошлом, виновные наказаны, а у сударыни столько перспектив впереди, что можно только позавидовать! — Милена всеми силами пыталась разрядить обстановку. — Кстати, раз уж на то пошло, оркестр уже на месте, представление вот-вот начнется! Подайте нам бинокли! — скомандовала она служанке, и нам вручили элегантные золотистые оптические приборы.

Тут наше внимание привлек шум в зале, и некоторое время я сжимала свой бинокль, пока не нашла сил обернуться, и только тогда поняла причину всеобщего волнения.

В Золотую ложу входили драконы. Посередине разместился высокий черноволосый мужчина, в котором я угадала крола Казимирова. По бокам сели его дочери, супруга, и Катерина Тобольская. Сзади расположились сыновья правителя, господин Тобольский со своими родичами, и Матвей. Как раз позади принцессы Касии, сидевшей в родовой диадеме Ясногоровых.

Итак, это произошло: Казимиров нашел оригинальный способ сообщить обществу о помолвке своей дочери и наследника Ясногоровых. Никаких слов, громких заявлений, но весь театр гудел как улей, и больше всего на свете мне хотелось сбежать или хотя бы зажать руками уши. А слух будто специально обострился, ловя каждое слово, отзывавшееся болью в груди.

— Смотрите, это же «Звездопад», родовая диадема Ясногоровых!

— Лишь Ясногоровы могут ее надевать, или те, кто вступает в их род!

— Диадема Ясногоровых на дочери крола!

— Матушка, гляньте на принцессу Касию!

— Неужели это родовая диадема Ясногоровых «Звездопад»?

— Они помолвлены, принцесса станет женой сударя Ясногорова!

— Ох, значит, он должен вот-вот возглавить семью! Наконец-то!

— Этот день запомнится как возрождение Ясногоровых.

— Какая она красивая, как же ей повезло!

— Мое сердце разбито!

— Казимировы и Ясногоровы объединятся, и Тобольские с ними.

— Самые значимые семьи державы!

У меня не было сил посмотреть на них, и я одна из немногих заметила, что огненные драконы приглушили свет люстр в зале. Полутемнота не сразу угомонила присутствующих, и в итоге представление пришлось задержать на десять минут. Лишь когда дирижер прошел на свое место, зал обратил свое внимание на оркестр, который разразился вступительной музыкой.

Печальная мелодия растревожила и без того пульсирующие раны, и по щекам полились слезы. Я знала о помолвке, догадывалась, что до конца года о ней будет объявлено, но никак не ожидала, что стану свидетельницей этого губительного для меня события. Я еще помнила, каково это, носить диадему Ясногоровых, помнила прикосновения Матвея и наш первый танец. Его глаза горели ярче звезд, и я всеми силами убеждала себя, что не влюбилась в него, но кого я обманывала? Он забрал мое сердце еще тогда, в первую встречу на берегу. И теперь моя диадема, мой «Звездопад», мои надежды отданы другой.