Книга Любовный смайлик, страница 1 – Мира Форст

За месяц до Нового года

«Кошечкина, немедленно тащи отчет по горнолыжному центру», — вылетели в офисе интернет и стационарная связь, потому напечатал сообщение в мессенджере на мобильнике.

В ответ моя сотрудница, принятая на работу меньше года назад, прислала мне стикер огромного любовного смайлика.

Пока я хмуро смотрел на неожиданное послание и размышлял над тем, как поступить с его отправителем, Мира Кошечкина предстала передо мной, прижимая к груди папку с нужными мне распечатками.

За спиной девушки захлопнулась дверь. Испугавшись хлопка, она дернула головой, и заколка, удерживающая ее волосы в прическе, развалилась на две части. На плечи упали тяжелые рыже-каштановые кудри. Свет, льющийся из панорамного окна, запутался в них, словно золотая рыбка в сетях. А у меня от этого зрелища перехватило дыхание.

Только этого мне не хватало, — досадливо поморщился на свою реакцию и, не оставляя себе времени на раздумья, быстро произнес:

— Оставляй отчет и иди в отдел кадров за расчетом.

— Расчетом? — недоверчиво взглянула на меня веснушчатая девчонка. Вообще она очень хорошенькая. Не сказать, чтоб прям красавица, но лучезарные голубые глаза, обезоруживающая белозубая улыбка и зачетная фигурка вызывают желание познакомиться поближе. Только мне романов на работе точно не нужно, да и в принципе всей этой любовной белиберды не нужно.

— Да. Что непонятного я сказал? Ты уволена, Кошечкина.

— А разве фирма летит в бездну? — задала она странный вопрос.

— С чего это ты взяла? — кинул встречный вопрос.

— Ну как же…, обычно, когда в конце года финансовые надежды не оправдываются, первым делом, сокращают людей и, в первую очередь, тех, кто устроился последним. А я все еще считаюсь новенькой. Но вы не правы, Игорь Владимирович.

— И в чем же я не прав? — откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Слушать ее рассуждения было довольно-таки забавно.

— А в том, что меня дешевле прокормить, — выдала Мира.

— Я не собираюсь тебя кормить, Кошечкина.

— Так я в фигуральном смысле говорю, — отмахнулась она. — Ваши сотрудники, кто давно работает, получают зарплату гораздо больше моей, и они уже обленились, не горят на работе, не хотят никаких инноваций. Я одна могу делать то, чем сейчас занимается целый отдел маркетологов. Нас трое, увольте лучше двух других женщин. Ничего не имею против Лузиной и Ореховой, но с их опытом им легче будет найти новое место, чем мне. Заодно встряхнутся, вспомнят, что на работе стараться надо. Смотрите, какая выгода, у меня останется та же зарплата, что вы мне платите сейчас, и вам не придется платить двум бездельницам. Экономия.

— Впечатляет, Кошечкина, — усмехаюсь мысленно, но строгости с лица не прогоняю. — Придется мне хорошенько проверить своих сотрудников на предмет лени, только тебя я вовсе не из-за того, что у фирмы дела плохи, увольняю. У фирмы все благополучно, — не добавляю, что, более чем благополучно. Когда-то я начинал с открытия простеньких веревочных парков. Дело пошло, парки себя окупили быстрее прогнозов. Теперь у меня целая сеть летних и зимних центров досуга и развлечений.

— Благополучно…, — будто эхо, повторяет она мои слова, обиженно так повторяет. — Тогда за что же вы меня увольняете?

— За несоблюдение субординации, — удивлен, что сама не догадалась.