Книга Измена со вкусом капучино, страница 77 – Ольга Игонина

— Не хочу на море. У меня новая мечта — домик в деревне, чтобы лес, речка, грибы, рыбалка.

— Дом? Ты же никогда не хотел дом! Да и мама... - обрываю предложение.

— Мама со мной никуда уже не поедет, наверное. У нее другие теперь интересы, — папа трет пальцы. Выглядит грустным, уставшим.

— Пап, тебе только шестьдесят, еще столько лет впереди. А мама... ты сам сказал, что надо нервы беречь, — попыталась улыбнуться, но получилась халтура.

— Ты уже тоже все знаешь? — папа берет меня за руку. Он прохладная, но мягкая и родная. — Я думал, что буду отстаивать, бороться за женщину, а после того, как она с тобой поступила, не хочу ее видеть. Как можно так с дочерью. А долги, деньги — справимся.

— А нет долгов, мама с Павлом Борисовичем все придумали, чтобы мы с Алексом были вместе.

— Вот паскуда! А мне всю голову забила, что долги отдавать надо, дочерний долг у тебя перед нами. Ох и Людка.

— Пап, не сердись на нее, пусть живет, как умеет. Ну, не переделаем мы взрослую женщину, — хочу смягчить для папы все происходящее, слишком он мне дорог. Пойдем я тебя отведу в палату, мне, кажется, ты так устал.

— Да, пойдем по чуть-чуть. А тобой наш врач интересуется. Он такой, знаешь, интересный мужчина.

Мужики из палаты думали, что я блатной, ведь он со мной такой обходительный, по несколько раз о состоянии спрашивает. А я, дурак, только сегодня понял, что это он из-за тебя ко мне так относится.

— Паааап, тебя мама покусала. Ты же никогда сводничеством не занимался.

— Нее, дочь, я и не занимаюсь. Просто вдруг ты не видишь, вот я тебе и подсветил.

Минут двадцать нам понадобилось, чтобы вернуться в палату. Папе принесли второй завтрак.

Сомнительного вида “кофе” непонятно из чего. Мужички в палате называют его элитным коньяком", гречневая каша и яйцо.

— Пап, поправляйся скорее, на такой еде долго не протянешь.

— Врач сказал, что уже скоро бегать буду.

Выхожу из палаты. Теперь у меня новое задание — найти папе домик с речкой и лесом. Прохожу парк, сажусь на скамейку. Достаю письмо. Как хорошо его открывать, зная, что с папой все в порядке.

Аленушка, доченька.

Из глаз ручьем полились слезы.

"Аленушка, доченька.

Может, меня уже нет рядом, но помни, папа всегда с тобой " Странно читать предсмертное письмо, когда знаешь, что все хорошо. Во рту пересохло, хочется воды, но негде взять.

"Может, я и не был хорошим отцом, но я хочу, чтобы ты знала и всегда помнила, что я тебя очень люблю.

Помнишь, как мы летом в Лутовино ездили, и ты впервые за руль села? А потом мы искали машину, чтобы нашу семерку из болота вытащить. Из Лутовина уже без бампера уезжали. Уже тогда я понимал, что у меня такая смелая и целеустремленная дочь.

А когда мать в школу вызвали, потому что ты скандал устроила. Биология же была? Помнишь, мы с матерью заходим в класс, а ты сидишь насупившаяся, и тетрадь по клеточкам под линейку рвешь. Вот не помню, что тогда случилось, оценку тебе незаслуженно занизили что-ли. А ты у нас всегда за правду и честность. Хорошее упрямство и умение постоять за себя, это у тебя было чуть ли не с рождения.

А еще я рад, что ты не стала врачом. Думаю, что ты не смогла бы быть здесь счастливой. Ты была бы прекрасным доктором, с большим и открытым сердцем. Но пропускать всю боль через себя.