Книга Измена со вкусом капучино, страница 24 – Ольга Игонина

Живем, милая.

И иду в родительский дом. По дороге покупаю кофе навынос в чужой кофейне. За стойкой стоит красивая кудряшка, синий платок завязан под солоху. Глаза горят, очень похожа на меня в первые годы жизни в кофейне.

Вам грустно? Нам новый сироп привезли. Лавандовый. Хотите? — улавливает мое настроение.

— А давайте, — соглашаюсь на все. Бариста всегда знает, чем порадовать посетителя, нужно довериться и не сопротивляться.

Держите, — протягивает большой стакан. — И для настроения.

Кладет в руку конфету “птичьего молока".

До дома осталось два поворота. Во рту тает конфетка. Смотрю в телефон, вдруг “подруженька"

решила еще что-то написать. Нет, пусто.

Допиваю кофе, странное ощущение, что пьешь вкусный напиток и облизываешь средство от моли.

Вот почему я сама такой кофе себе не варю.

Обхожу наш дом с торца. Знакомая черная машина, номера тоже знакомые. Ох, Апекс, зря ты решил в эти подковерные игры играть. Думаешь, дома под гнетом мамы я растаю и прощу все твои выходки? Да прям!

Поднимаюсь по ступенькам. Толкаю дверь — открыта.

— Мам, под подъездом машина Алекса, надеюсь, не вы его в гости пригласили?

Опускаю плаза, знакомые туфли. Не разуваюсь, вхожу в кухню. Как стоп-кадр из фильма.

Папа стоит со злым лицом, Алекс смотрит на меня с удивлением. У стены валяется табурет, сидушка треснула.

— Аленушка, откуда-то из зала кричит мама. — Ты что заболела? Чего так рано-то сегодня?

— Чай пьете, пап?

— Нет, твой муженек приехал повиниться. Говорит, что тебя вернуть хочет, — смотрит на Алекса, не понимаю, какой реакции он ждет.

— И как? Ты дал благословение? — начинаю заводиться. От папы я этого не ожидала.

— Алена, ты чего? Нет и нет, я приму твое решение, но сам вмешиваться не буду, пока ты сама не скажешь — фас.

— Не надо никаких “фас”. Хочешь поговорить? — Смотрю на Алекса, как был Мистером Брюзгой, так и остался. — Так давай. Подло, что я обо всем от подруги узнаю, а ты все шкеришься, как подросток.

Ну, любишь ты ее, дай мне знать, собирай вещи и вали.

— Ален, ты ерунду говоришь! Ты моя женщина. Да, я мудак, с Машкой тебе изменил.

И все уже это знают, я не могу отмотать время назад. Буду разгребать.

— Дети, перестаньте ссориться, — приобнимает меня мама. Я, папа и Алекс удивленно поворачиваемся в ее сторону. — Криком ничего не решить. Предлагаю спокойно сесть и все обсудить.

— Мам, а что обсуждать? В понедельник я подаю на развод. На имущество не претендую, только кофейню заберу. Детей у нас нет кошка моя. Ты ее хоть кормишь или мне мстишь, голодом моришь?

— Кормлю. Кошка не виновата.

— И я не виновата, — срываюсь на крик. — А ты все разрушил! Уходи!

Мама роняет чашку. Все отвлекаемся на нее. Не человек, а громоотвод.

— Какая я неловкая. Старая становлюсь, — кокетничает маме в феврале будет пятьдесят семь.

Апекс бросается ей помогать собирать осколки. Мы с папой стоим как вкопанные.

— Тр-р-р-р°- звонок в двер-. Кого еще принесло, Маша меня преследует?

Мама срывается с места, бежит открывать дверь.

— Вот так встреча, — слышу ее голос и не понимаю, рада она кого-то видеть или нет.