Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 75 – Ольга Игонина

— А давайте со съема квартиры, вы же не просто так ушли из хорошей квартиры или дома в съемку, крохотную и с мебелью, как из комиссионного магазина.

Господи, как же стыдно рассказывать об всем. Это успехами похвастаться легко, приятно. А слова про пощечину, больше минуты собираюсь, чтобы произнести эти слова. Как будто раньше это было не со мной, а теперь эту боль нужно принять, примерить на себя.

Иван все фиксирует и на диктофон, и пишет от руки. Вижу, как ему неприятно слушать об издевательствах и предательстве. Человек так долго работает во всем этом, а до сих пор не привык. Может, это и оставляет в нем человека?

— Расскажите, в каких отношениях вы с Олегом Демьяновым? — голос чуть изменился в интонации, как будто дрогнул.

— Олег мой знакомый, которого я втянула в свои передряги. Накануне мы случайно познакомились, Олег искал какую-то другую девушку, дал мне визитку. А когда мне нужна была помощь, так оказалось, что мне больше некому было позвонить. Только сейчас я осознаю, что вся моя жизнь — антураж, который растворили родители и родители Артура. Оказывается, вокруг меня нет людей, которые бы не были как-то связаны или не заинтересованы в союзе Чернышов-Белецкий. И мне самой не к кому обратиться. Мне нужно было с собой кого-то взять на подстраховку на встречу с мамой и Артуром. И перебирая телефонную книгу, я никого не нашла, кому могу доверять. А в сумке наткнулась на визитку Олега. Ну дальше вы знаете, мы с бабушкой Настей к вам приходили с заявлением о том, что Олег арестовали. Это как раз после нашей встречи с моими родственниками.

Рассказываю, как Макс меня привез в этот поселок. Иван морщит лоб, трет переносицу.

— Меня свекровь специально вывезла коттеджный поселок, чтобы Артур со мной там разделался? А мне показалось, что я могу ей доверять.

— Нет, кстати, — он поднимает голову, смотрит мне в глаза. — Ваша свекровь готова дать показания против сына. Не думаю, что она это делает, чтобы обелить себя или чтобы как-то перед тобой вину загладить. Боится, что на воле его или прибьют, или сдохнет под чем-нибудь в сугробе. А за денежку изолируют его в нормальных условиях, пока мозги не появятся. Сдал тебя Макс, он тоже уже в отделении.

— Вот это да, Светлана Леонидовна не перестает меня удивлять. Что будет дальше, — смотрю на него с надеждой. Жду, что Иван скажет, что все проблемы рассосутся, родители поумнеют и начнут ко мне относиться по-человечески…

— Ангелин, — он на секунду замолкает. — Будет очень сложно, правда. Я не хочу врать и обнадеживать, что все будет быстро и безболезненно. НО! Дело громкое, пресса уже под окнами. Никаких интервью, комментариев. Олег договорился, что у тебя у палаты будет охрана, когда станет чуть получше, мы тебя в другую клинику перевезем. Инкогнито, конечно. От родственников тоже пока изолируем, думаю, что будет давление и манипуляции с их стороны. Для тебя главное — сохранить свое здоровье и ребенка. Остальное наше трио, которое пока без названия, я, Олег и наш идейный вдохновитель-баба Настя — решим все остальное.

У меня слезы градом. Гормоны, лекарства или усталость вызвали такую реакцию. А как будто больше не бездомная собака, а у меня появляется дом. Пусть он пока в моей голове. Но люди, которые меня “погладили”, покормили, потом не выгнали в поле, а забрали домой и подстилку ближе к батарее положили.