Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 67 – Ольга Игонина

— Арчик, ну у меня столько нет. И занять таких деньжищ негде. Ну, может, только…Я попробую.

Ага, вот одна сейчас на блюдечке денег принесет, но все же помнят, “обещать — не значит жениться”.

Иван идет к подоконнику. Замечаю там пластиковый копеечный электрический чайник. Рядом коробка дешевого чая и сахар-рафинад

— Будешь? — кивает на чашку.

— Не прости, брат, я такие помои не пью. Мне еще два звонка и все, можешь, квартиру подыскивать.

Мент наливает себе чай, садится на край стола, с интересом наблюдает за происходящем.

— Не нае. шь — не проживешь. Закон моего мира. Учись.

Тот кивает в знак согласия.

Набираю следующему должнику.

— Светлана Леонидовна, — специально называю мать так, чтобы она поняла, что я сильно обижен. — Есть серьезный разговор. Мне нужны деньги. Или я сдам Макса и его папашу.

— Да рассказывай. Отец еще не догадывается, какое чудовище мы создали, — в голосе матери брезгливость.

— Если цветочки на все поминальные субботы им носить не хочешь, то денег мне на карточку переведи. С тебя три миллиона за молчание. Мам, твое право. Мне из вас никого не жаль. Вы это заслужили. Я готов взять деньгами.

— Я подумаю, — мать сдалась. Даже если у нее нет такой суммы, хоть я и уверен, что есть, то у ее любимого мужчины точно есть. Кстати, и с Макса можно чуть поиметь. Вряд ли его папаша будет рад, что его сын оказался предателем и стукачом. Я все-таки чертов гений, вот так всех на крючок подсадить, из тюрьмы выйти еще и бабла заработать. И ни дня при этом не работать.

— А умирать потом не страшно будет? — мент смотрит мне в глаза, даже издалека чувствую, как он прожигает меня насквозь.

— Ад пуст, все бесы здесь. Не дрейфь, Ванек, все эти люди получают по заслугам. Они должны быть благодарны, что я их грехи на себя перевожу. Глеб Михайлович на очереди. Если с ним все нормально будет, то мы с тобой еще и рестрике нормально посидим. А потом фирму свою откроем, охранное предприятие для тебя.

— А потом мои грехи тоже на себя возьмешь, — Иван отхлебывает вонючее пойло, которое называет чаем. Эта нищета и чая нормального никогда не пила, раз пакетики за двадцать рублей для него уже напиток. Чмо.

Набираю отцу. Первые гудки, не берет трубку.

— Глеб Михайлович, приветствую. Пап, мне кроме тебя и обратиться не к кому. Я у тебя придурочный, но на нары не хочу. Один человек пообещал помочь, да, ему можно доверять, но это не две копейки стоит. Дай мне в долг, я обещаю, что я все осознал. И теперь, пап, все будет по-другому. Если меня посадят, то Белецкий с тебя больше потом поимеет…

— Артур, старо предание, но верится с трудом. Я тебе денег дам под расписку. Что если ты не исправишься, то это все твое наследство, и ты больше ни на что не претендуешь. Понял? И делаю это не для тебя, а чтобы мое честное имя по помойным новостям не таскали.

— Я люблю тебя, пап. А привези мне денег в отделение. Надо наличкой, — Ивану показываю, что все получается.

— Такую сумму наличной, ты уверен, что тебя не разводят?

— Пап, я людей насквозь вижу, — кладу трубку. Делаю продолжительный выдох.

“Три миллиона я смогла наскрести. Прости, больше нет…”

Каринка тоже молодец, старается, интересно, у кого смогла такую сумму занять. А чем отдавать будет? Красивая телка, но слаба на мозги и на передок. Все мечтает о богатом мужике, сама готова мне последнюю копейку привезти, чтобы “статус” получить.