Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 49 – Ольга Игонина

Начинает тошнить. От стресса, от всего пережитого, от неизвестности.

— Токсикоз? Ты с утра ела?

— Я сегодня должна была на работу выйти. А теперь в моей жизни снова коктейль из событий.

— Какая работа? Тебе о ребенке думать надо. Ты на учете где стоишь? Я тебе поесть сделаю.

Светлана Леонидовна открывает холодильник, он небольшой и точно не новый.

— Тебе белка надо больше есть, от него и лучше токсикоз переносится и ребенку полезно. Так что с женской консультацией?

— Нигде еще не стою. Я в своей клинике анализы сдала, а потом вся вот эта круговерть.

— Конечно, когда тебе собой заниматься, когда у тебя уже новый ухажер, когда еще с моим сыном не развелась, — в голосе как будто соли насыпали.

— Теперь и вы думаете, что это ребенок Олега?

Жду, что она сейчас или влепит мне пощечину, или мораль читать начнет.

— Нет, я так не думаю. Я уже поняла, что Артур настолько не в ту сторону свернул, что его трудно исправить. Он мой сын, но и тебе я вреда не хочу. Ребенок в такой обстановке не вырастит хорошим человеком. Это я уже на Артуре поняла. Можешь на меня рассчитывать.

Накладывает в пиалу творог со сметаной. Два яйца на сковородку. Смотрю на нее с опаской, не понимаю, могу ли ей доверять. Мне казалось, что поначалу свекровь была не очень рада нашему союзу, потом вроде смирилась. А тут ситуация еще интереснее получается.

— А ты Артура после драки видела? — отрывает взгляд от сковородки.

— Да не было никакой драки. Они потолкались и все.

Свекровь достает телефон, открывает фотографии и подходит ко мне. На снимке лицо Артура в крови, глаз заплыл, голова перевязана.

— Это неправда. Олег из ресторана ушел со мной.

— Я знаю… Я знаю больше, чем ты думаешь.

— А Олег?

— Забудь об этом человеке. Считай, что для тебя он умер…

— Медичке не хами, она у нас баба с претензией на гениальность. Рентген нашла, сейчас все перепишет. Глянем, что по побоям, и если что у нас тут есть пара своих людей, аккуратно “разрисуют”. Недельку синий походишь, а потом все заживет, как на собаке, — низкорослик суеттится передо мной.

Заходим к медичке. Тучная тетка, думаю, ей хорошо за пятьдесят. Комнатуха маленькая, вонючая, несет сырыми потными носками. На подоконнике полная пепельница.

— Ну… — тетка многозначительно на меня посмотрела. — От армии будем отмазывать?

Дура делает вид, как будто не знает, что мне от нее нужно.

— Мне одного не очень хорошего человека посадить надо. Как можно на больший срок.

— Ну нос нарисуем для снимков. Руку забинтую, а вот глаз или каждый день подрисовывать надо, или у нас есть прекрасные “художники”. Сделают быстро, так что не сотрешь, — что-то перекатывает во рту. — Шрамы украшают мужчин, у тебя вот рожа нормальная, сразу видно, не из этих.

— Миронова, ты свои размышления потом расскажешь, — низкорослик вмешивается в разговор. — Нам надо, чтобы наверняка. И он, и второй не самые простые люди. А то завтра, где поймают, камеру в морду, как потом оправдываться будем?

Потом поворачивается ко мне, окидывает взглядом с головы до ног.

— А, может, мы и правда тебя аккуратно приложим. Ну вдруг что, сразу паленку почувствуют. И папенька ваш не очень рад-то будет.

— И стоило тогда сюда тащиться? Что в вашем отделе не нашлось того, кто мне по морде заедет?