Книга Развод по моим правилам, страница 102 – Ольга Игонина

Надеваю старую, мягкую пижаму – ту самую, в которой всегда чувствую себя по-другому, я всегда сплю в ней, когда начинаю заболевать. Кофта-распашонка и флисовые штаны, рисунок давно стерты, то ли рябинка, то ли цветочек. Босыми ногами иду в спальню, забираюсь под одеяло, сворачиваюсь калачиком. Тело измучено, глаза опухли, но внутри появляется странное чувство... легкости. Как будто вместе со слезами вытекла часть боли.

Слышу, как открывается входная дверь. Приглушенные голоса родителей, осторожные шаги Женьки. Они ходят по квартире, тихо переговариваются. Наверное, волнуются, как я там.

— Она спит, – слышу шепот мамы через стену.

— Пусть отдыхает, - отвечает папа. - Ей нужно прийти в себя, даже у меня глаз дергается.

Я лежу с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Чувствую, как по щеке скатывается последняя слеза. Но внутри благодарю их за то, что они рядом, за то, что есть настоящая семья, та, что всегда поддержит.

— Завтра будет новый день, - шепчу в подушку, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. «И я справлюсь. Обязательно справлюсь.»

Потому что даже после самой темной ночи наступает рассвет. И иногда нужно пройти через боль, чтобы найти настоящую силу.

Сергей

Вхожу в пустую квартиру, и тишина обрушивается на меня, как могильная плита. Воздух здесь застыл, словно время остановилось в тот момент, когда Алиса ушла. Голые стены с этим мерзким рисунком будто издеваются надо мной, насмешливый символ моего провала. Холодный пол под ногами кажется ледяным, хотя я знаю, что отопление работает исправно. Но внутри... внутри всё еще холоднее.

Достаю из шкафа бутылку коньяка, которая так и стоит там с того дня, когда я вернулся сюда после суда. Стекло холодное, гладкое, но когда наливаю первую порцию, руки дрожат так сильно, что несколько капель проливаются на стол. Один глоток, второй... Горячая волна разливается по телу, но она не может согреть эту черную пустоту внутри.

— Что я наделал? - мысль бьет, как молот по наковальне. Я смотрю вокруг: вот старый диван, на котором мы с Кирой когда-то сидели, строя планы на будущее. Вот кухня, где она готовила ужины, а я рассказывал ей о работе. И теперь? Теперь все это просто пустые метры, которые я даже не смог удержать.

Есть фирма. Да, она не особо успешная, но это единственное, чем я могу гордиться. Последний оплот моей значимости. Только кому я ее передам? Наследника нет. Род продолжить не с кем. Эта мысль вонзается в голову, как острый гвоздь.

— Все, чего я достиг, теперь никому не нужно, - шепчу себе, делая еще один глоток.

Комната начинает плыть перед глазами, но я продолжаю сидеть за столом, сжимая стакан так сильно, что пальцы немеют. Мысли путаются, сталкиваются, как автомобили на скользкой дороге. Почему я вообще пошел к этому Руслану? Что он открыл мне? Правду? Но легче не стало. Ни капли. Алиса предала, Кира ушла... И что теперь? Я один. Даже эта проклятая фирма - всего лишь пустая оболочка, которая ничего не значит.

Делаю еще глоток, уже не чувствуя вкуса. Жидкость обжигает горло, но боль внутри сильнее.

-А может, Кира тоже так себя чувствовала? - вдруг приходит мысль, и я замираю, сжимая стакан до боли в пальцах. - Когда я ее предал, когда ушел... Нет, - качаю головой, и комната снова плывет. - У нее есть семья. Она не одна.