Книга Кровь и Розы, страница 24 – Тамара Шейн

София кричит его имя. Бросается к нему, забыв об осторожности. Карло поднимает пистолет на неё. Но в этот момент раздается рёв моторов. С дороги вылетают три полицейские машины. ROS. Спецназ. Они получили координаты от Риццо София передала их в последнем звонке. Карло бросает оружие. Поднимает руки. Его лицо камень. Но в глазах видится страх. Впервые за всю жизнь.

София уже на коленях рядом с Лукой. Прижимает его голову к себе. Кровь на её руках. На её лице.

— Дыши! — шепчет она. — Пожалуйста, дыши!

Он с трудом открывает глаза. Смотрит на неё. Улыбается слабо, как будто издалека.

— Сожги всё… — хрипит он. — Кроме моего имени.

— Нет! — кричит она. — Ты сам скажешь своё имя на суде! Ты сам…

Но он уже не слышит. Его глаза закрываются. Рука падает на землю прямо на гроздь винограда. Полицейские окружают их. Кто-то вызывает «скорую». Но София знает: слишком поздно.

Она поднимает голову. Смотрит на Карло, которого ведут в наручниках. Его взгляд полный ненависти. Но она не отводит глаз. Потому что теперь она не просто прокурор. Она его последнее слово.

Его последняя роза.

Его память.

Через час скорая уезжает с пустой каталкой. Луку уже не спасти. Но София отказывается уходить. Она стоит среди виноградников, в крови, в пыли, в слезах.

Полицейский подходит:

— Вам нужно ехать. Суд через два часа.

Она кивает. Медленно встаёт. Поднимает с земли одну белую розу ту, что росла у входа в сарай. Кладёт её в карман пальто.

— Я поеду, — говорит она. — Но не как жертва. Как палач.

Палермо. Здание суда. Утро.

Город будто замер. На площади перед палаццо ди Джустиция ни туристов, ни торговцев, ни обычной сицилийской суеты. Только бронированные машины, оцепление, снайперы на крышах. Весь город знает: сегодня падет один из последних кланов старой мафии. Но никто не знает, что падет и что-то большее — вера в то, что правда может победить без крови.

В зале № 3 тишина, наэлектризованная страхом. Скамьи для публики почти пусты: только несколько журналистов под строгим контролем, двое родственников убитых информаторов и старый прокурор Риццо, сидящий в углу, как призрак прошлого.

На скамье подсудимых Дон Карло Валенте. Без пиджака, в сорочке с закатанными рукавами, но с той же надменной осанкой. Он не смотрит на судью. Он смотрит на дверь будто ждёт кого-то.

И ждёт не зря. В девять часов три минуты дверь открывается. Входит София Марини.

Она в чёрном костюме, без украшений. Волосы собраны строго. Лицо бледное, но глаза острые, как лезвие. В руках папка с делом. И ничего больше. Ни гнева. Ни слёз. Только железная решимость.

Она занимает место обвинителя. Судья кивает. Заседание начинается.

Первые часы — как нож. София представляет улики: банковские переводы на офшоры, записи разговоров, показания Нино, данные о поставках оружия, связи с албанскими и колумбийскими картелями. Каждое слово как удар. Каждый документ гвоздь в гроб клана Валенте.

Дон Карло молчит. Его адвокат пытается оспорить подлинность записей, но София предъявляет цепочку хранения доказательств всё оформлено по закону. Потому что он отдал ей всё правильно. Чтобы она не могла ошибиться.

— Ваша честь, — говорит она в финале своей речи, — Мы не судим мафию. Мафия не организация. Это болезнь. И сегодня мы удаляем опухоль. Но если мы оставим в ней яд он прорастёт снова. — она делает паузу. Смотрит прямо на Карло. — Дон Карло Валенте лично приказал убить судью Анджело Марини. Он организовал покушения на свидетелей. Он финансировал убийства. И он пытался убить меня не как прокурора, а как дочь того, кто осмелился сказать правду.