Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 32 – Элли Чэндлер

Он не сдался. Он продолжал искать, но иначе, поменял тактику, ходил на конференции, на мероприятия, в бары, где собирались люди из креативной индустрии. Он смотрел на каждую женщину с тёмными волосами, прислушивался к каждому голосу. Он надеялся, что судьба сведёт их снова. Он не верил в судьбу, но в отчаянии готов был поверить во что угодно.

Он не находил её. Проходили недели, месяцы, и он постепенно привыкал к мысли, что она была просто моментом, который нельзя повторить. Он перестал пить по вечерам — решил, что это не помогает, только размывает границы. Начал бегать по утрам, чтобы заполнить пустоту физической усталостью. Он пробегал по пять километров, потом по десять, пока его лёгкие не начинали гореть. Это немного помогало. Казалось, что помогало.

Прошёл год. Он изменился. Стал жёстче, холоднее, сосредоточеннее, принял тот факт, что она, возможно, не хочет быть найденной. Что она, возможно, нашла кого-то другого. Что она, возможно, счастлива без него, носит под сердцем малыша и в целом не рассчитывала на что-то серьёзное. Он научился жить с этой мыслью. Он не перестал думать о ней, но перестал позволять этим мыслям управлять его жизнью.

Он лежал в кровати, смотрел в потолок и вспоминал, как она улыбнулась ему в аэропорту — едва заметно, так, чтобы он видел, но никто другой не заметил. Как она отвернулась и ушла, не обернувшись. Он закрыл глаза и представил, что она рядом. Что её рука лежит на его груди. Что её дыхание согревает его шею, а сама она шепчет его имя.

Но когда он открыл глаза, её не было.

Он знал только одно: он потерял её. И он не знал, как жить с этим.

Даллас Таунсенд сидела в переговорной комнате и смотрела на презентацию, которую делал её коллега Марк. Марк был хорошим парнем — тридцать пять лет, женат, двое детей, вечно носил галстуки с узором из уток и думал, что его идеи гениальны. Сейчас он показывал слайд с тремя вариантами цветовой гаммы для новой кампании, и каждый из них напоминал палитру детского сада. Даллас кивала через равные промежутки, делала пометки в блокноте и думала о том, как бы вежливо сказать Марку, что его цвета выглядят так, будто их подбирал дальтоник, но при этом не убить его творческий дух.

Она работала в «Палмер-Грей» уже год. За это время она превратила отдел креативных решений из хаоса в отлаженный механизм, завоевала уважение коллег и ненависть пары завистников. Её кабинет находился на двадцать третьем этаже, с окнами, выходящими на восток. Каждое утро она видела, как солнце поднимается над городом, и каждый вечер провожала его за горизонт. Это стало её рутиной — смотреть на свет, который не принадлежал ей, но который она могла контролировать.

— Даллас? — Марк смотрел на неё с надеждой. — Что думаешь?

Она вздохнула, поправила блузку и произнесла:

— Я думаю, что розовый и оранжевый в одной палитре работают только в том случае, если ты продаёшь детские игрушки. Мы продаём страховку. Подумаем еще над сочетаниями?

Марк моргнул. Его лицо вытянулось, как у ребёнка, которому сказали, что Деда Мороза не существует. Даллас улыбнулась — той улыбкой, которая означала «я не злая, но не хочу тебе врать», и предложила взять за основу нейтральную гамму с одним акцентным цветом. Марк закивал, записал что-то в свой планшет и продолжил презентацию, уже с меньшим энтузиазмом.