Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 27 – Элли Чэндлер

Он знал, что будет искать её. Будет помнить её лицо, голос, прикосновения, пока не найдёт её. Потому что он не мог позволить ей уйти. Он знал, что она была той, кого он так долго искал, даже если она была только Алисой, которая никогда не существовала.

Даллас Таунсенд получила письмо с предложением о работе через девять дней после собеседования. Девять дней она провела в состоянии, которое можно было описать только какожидание между жизнью и смертью, хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, потому что это звучало слишком пафосно, одновременно по-подростковому, и сильно похоже на те любовные романы, которые она читала в три часа ночи, когда не могла уснуть и позволяла себе роскошь быть слабой.

Она сидела в отеле, смотрела на экран телефона и чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле — так, будто оно пыталось выпрыгнуть наружу и пробежать по клавиатуре, чтобы быстрее получить ответ. В письме было написано: «Мы рады предложить вам должность креативного директора в «Палмер-Грей». Ваш старт — через две недели. Зарплата — та, которую вы запросили. Бонусы — как обсуждалось. Мы будем рады видеть вас в нашей команде».

Она перечитала это письмо сорок семь раз. Она знала, что сорок семь, потому что считала — это была её привычка, превращать время в цифры, которые можно было контролировать, чтобы не сойти с ума от неопределённости. Она перечитала его ещё раз, потом ещё, потом закрыла телефон и почувствовала, как из глаз текут слёзы — от облегчения. Это был тот самый момент, когда напряжение, которое она носила в себе три недели, наконец-то разжалось, и всё, что осталось, — это пустота.

Она позвонила матери. Сказала, что её взяли. Мать заплакала, и это было странно, потому что Даллас не плакала, а мать плакала, и они поменялись ролями, и Даллас чувствовала себя одновременно виноватой и благодарной. Она позвонила подругам, написала в чат, получила поздравления с эмодзи. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть. Она должна была праздновать. Вместо этого она заказала еду в номер, села на кровать и уставилась в стену.

Она должна была чувствовать себя счастливой. Должна была чувствовать себя свободной. Вместо этого она чувствовала только тошноту и странную пустоту в груди, которая не проходила, сколько бы она ни пила воды и ни пыталась убедить себя, что это просто стресс.

Она начала работать через две недели, и первый день был как первая глава книги, которую ты знаешь наизусть, но всё равно перечитываешь, потому что это единственное, что у тебя есть. Офис был современным, светлым, с большими окнами, из которых открывался вид на город — она видела похожий на фотографиях в интернете, когда готовилась к собеседованию, и который теперь принадлежал ей. Коллеги были вежливыми, профессиональными, одеты в дорогие костюмы и имели самые идеальные улыбки, которые она всегда ненавидела, но которые теперь должна была носить сама. Она сидела в своём кабинете — отдельном, с именной табличкой, с креслом, стоившим больше, чем её первая машина, — и чувствовала себя так, будто она актриса, которая играет роль «успешной женщины».

Она была хороша в своей работе. Она всегда была хороша, потому что её единственным талантом было превращать хаос в порядок, беспорядок — в структуру, панику — в план действий. За месяц она реорганизовала отдел, придумала новую стратегию, заслужила уважение начальства и зависть коллег. Она задерживалась до девяти вечера, брала проекты на дом, читала отчёты в выходные. Всё было идеально. Всё было правильно. Всё было так, как она планировала, когда сидела в самолёте и думала о том, что это собеседование решит её жизнь.