Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 17 – Элли Чэндлер

— Ты не напишешь, — сказал он, следуя за ней, и его ладонь легла на её поясницу, притягивая её ближе. — Потому что ты будешь слишком занята, вспоминая, как я трахал тебя в туалете самолёта, чтобы думать о жалобах.

Они двинулись к хвосту самолёта, и в проходе она чувствовала его ладонь на своей пояснице — властно, притягивающе, как будто он уже владел ею, как будто она была его, и он просто давал ей иллюзию выбора. В голове пульсировало: «Это безумие. Я схожу с ума. Но я хочу этого, как воздуха, как воды, как чего-то такого, без чего я не могу дышать».

Они влетели в тесную кабинку, которая оказалась ещё меньше, чем она себе представляла, он щёлкнул замком и в ту же секунду прижал её спиной к зеркальной стенке, которая чувствовалась холодной даже через ткань блузки. Зеркало отразило её растрёпанные волосы, её горящие глаза и его — тёмные, почти чёрные, с той особенной глубиной, которая засасывала. Он накрыл её рот поцелуем — на этот раз не нежным, вовсе не исследующим, а жадным, с языком и сбивчивыми зубами, с первобытной грубостью, которая заставляла её забыть, кто она, где она и зачем она здесь. Его руки уже стащили её блузу наверх, оголяя грудь в кружевном бюстгальтере, который она выбрала сегодня утром, не зная, что он будет снят руками незнакомца в самолёте.

— Чёрт, — выдохнул он, отрываясь от губ и глядя на неё в зеркало, и его взгляд скользнул по её груди, по кружеву, по тому, как её соски затвердели от холода и возбуждения. — Я знал, что у тебя под одеждой будет что-то, что сведёт меня с ума. Ты выглядишь как женщина, которая носит красивое бельё даже тогда, когда никто не должен его видеть. Или ты готовилась?

Она усмехнулась, чувствуя, как его слова проникают под кожу, как они ласкают её самолюбие, и быстро расстегнула его ремень и ширинку, скользнув рукой внутрь, где он был именно таким, как она и представляла — горячим, гладким, пульсирующим, с той твёрдостью, которая обещала удовольствие. Она провела большим пальцем по головке, чувствуя, как он вздрагивает, и он зарычал, уткнувшись лицом в её шею, оставляя влажные поцелуи на её коже, которые были одновременно и нежными, и требовательными.

— Не торопись, — прошептала она, хотя сама дрожала от желания, чувствуя, как влага между ног становится почти невыносимой. — Я хочу насладиться этим.

— У нас семь минут, — напомнил он, но его руки уже спустили её джинсы и трусики до колен, оставляя её почти обнажённой перед зеркалом, и она видела своё отражение — раскрасневшееся, возбуждённое, с припухшими губами — и не узнавала себя. — Наслаждение потом. Сейчас только разрядка. Я не хочу, чтобы ты думала о времени, я хочу, чтобы ты думала только о том, как я вхожу в тебя.

Он развернул её к зеркалу, заставив опереться руками о раковину, и она видела в отражении его лицо — сосредоточенное, с прикушенной губой, с гримасой удовольствия, которая появляется у мужчин, когда они получают то, чего хотели. Она видела, как его пальцы скользят по её влажности, раздвигая её, пробуя, изучая, и это зрелище было таким интимным, что у неё перехватило дыхание.

— Ты уже мокрая, — констатировал он с довольной полуулыбкой, его голос был низким, хриплым, с ноткой торжества, которая её одновременно и бесила, и возбуждала.