Книга Венец ведьм, страница 48 – Антон Чижъ

Подруга задумалась:

— Значит, тебя душили…

— Тебя это развлекает?

— Что ты, Вар! — Она взяла руку Варвары в свои ладони. — Значит, ты на правильном пути. Обещаю не врать. Очень постараюсь. Честно скажу: не врать трудно. Как пишут мои любимые сумасшедшие монахи: «По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. Она жалит и ласкает в одно и то же время. Поэтому её голос сравним с голосом сирен, привлекающих путников сладкими мелодиями и затем убивающих их»^[6]. От себя добавлю: ложь женщины — наша единственное оружие против неуёмной мужской агрессии. Их, мужчин, гадких посягательств. Их вседозволенности… Их желаний… Ладно, не важно.

— Буду иметь в виду, Сыр. Ведь Анна не говорила тебе о тайне, которую хотела открыть после свадьбы?

— Ничего такого… Кстати! — Сыр шагнула в сторону и протянула обе руки к менгиру, но не прикоснулась. — Знаешь, что это?

— Примерно представляю.

— Нет, даже не представляешь! Это — ведьмин палец. Вокруг него в глубокой древности собирались ведьмы, чтобы вершить тайные ритуалы. Быть может, вызывали языческих богов. Владелец виллы знал, где строить свой маленький замок. Правда хитрюга, да? Подумай об этом, Вар. Не верь ведьмам, верь только мне.

* * *

На белом покрывале кровати чёрной птицей лежало платье. Варвара подняла его, бережно держа за краешки лифа. Платье было пышным и оттого казалось невесомым, сшитым из чёрного газа с блёстками. Столь красиво, что Варвару не смутил слишком глубокий вырез, на какой она бы никогда не согласилась. В таком не стыдно появиться на балу.

Варвара позволяла себе мечтать о том, как входит в бальный зал, как ей кланяются кавалеры, офицеры и дамы, и даже сам император, заметив её, спрашивает у придворных, кто эта красавица в чёрном, а она, гордая, идёт по залу, отдавая поклоны и сводя с ума. Она это получит. Она держала мечту в руках — и то было не платье Анны. Варвара точно знала, где сейчас хранится то платье. Это новое, для неё.

Одевшись и покружившись босиком, пустив юбку кругом, Варвара не могла сдержать радости. Портило момент только отсутствие зеркала. Захотелось сбегать в холл, посмотреть на себя. Она сдержалась, чтобы не подпортить впечатление. Пусть её увидят на балу. Ей достаточно мутного отражения в стекле эркера.

— Как тебе? — спросила Варвара у своего бело-голубого платья, лежавшего в кресле. То завистливо молчало.

Но как на бал без туфель? Её парадно-выходные остались дома. Не могла подумать, что на тематическом фестивале понадобятся туфли. Идти в балетках? Варвара огляделась. Неужели организаторы бала забыли про туфли? Из-под покрывала любопытными мышками высовывались лакированные носочки. Она нагнулась и вытащили пару новеньких, блестящих туфель. В таких можно было танцевать. Надев, Варвара ощутила приятное удобство и вспомнила, как мучилась на лестнице Дворца бракосочетаний.

Немного косметики вслепую, чуть поправить волосы — и она будет готова. Варвара вдруг заметила, что волнуется как… как дебютантка перед балом. Да, это будет первый бал в её жизни. Или её волнение имело конкретного адресата?

Ненужные мысли Варвара изгнала.

Только бал.

Ничего, кроме бала.

Золушка в чёрном была готова.

Откуда ни возьмись напала слабость. Будто разом мышцы стали ватой, а голова — пустым котелком. Варвара села на кровать, стала медленно и глубоко дышать. Не помогало. Слабость толкала лечь и не вставать. Закрыть глаза и не шевелиться. Варвара замечала за собой, что такое редко, но случается. Когда в один день принимала экзамен у двух актёрских курсов. Или когда писала диплом трое суток подряд. С того случая всё и началось.