Книга Особенный, страница 41 – Владимир Дараган

Отключила телефон, повернулась ко мне.

— Как я и ожидала, Шеф не нашел в лаборатории Зои ничего необычного. Все на месте: реактивы, приборы, образцы с анализами. Про журнал ни слова. Как тебе новости?

Я не нашелся, что ответить. Мысль, которая меня беспокоила, чуть не проклюнулась, но снова исчезла.

— Ты не уснул? — Наташа толкнула меня в бок.

— Нет, прости. Я пока не знаю, как на это реагировать.

— А что там реагировать. Тут три варианта. Или журнала не было, и Шеф решил нам об этом не сообщать. Или журнал лежит на месте. Или журнал был на месте, а Шеф его взял, чтобы перепрятать.

— То есть, в двух вариантах он сказал правду.

— Ну, да. Проснись, пожалуйста. Михалыч разрешил нам поехать к Зоиным родителям — он каким-то чудом узнал их адрес. У нас сейчас около часа свободного времени, а впереди много дел. Почитай пока в телефоне что-нибудь умное, а я попробую вздремнуть. Или подумать. Нам есть о чем подумать.

Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Пришли, — Наташа подняла руку к кнопке звонка. — Ты как? Возьми себя в руки, взбодрись. Мы оба должны излучать оптимизм.

Я выпрямился и расправил плечи.

— Что-то ты еле ходишь, опять колено разболелось?

— Есть немного. Ничего, не обращай внимания. Я соберусь и все будет отлично.

— Подожди, — Наташа стала рыться в сумочке. — У меня есть ибупрофен. Попросим у них воды и все будет нормально.

Я покачал головой.

— Мне Пал Палыч сказал, чтобы ибупрофен я пил после еды.

Наташа опять стала рыться в сумочке.

— Вот шоколад, съешь прямо сейчас. А таблетку выпьешь у них с водой.

Тут она подняла палец, приложила ухо к двери.

— Мужские голоса, — сказала она. — Похоже, у них гости.

— Неудачно мы пришли. Надо было позвонить.

Наташа усмехнулась.

— Как ты это представляешь? Я звоню и говорю, что хочу приехать и утешить вас? Чушь какая-то! У меня пару лет назад был случай. Меня попросили сообщить родителям о смерти их сына. И я, как последняя дура, позвонила и сказала, что приду и сообщу новости об их сыне. Ты бы видел с какой надеждой они меня встретили. Дальнейшее ты можешь себе представить. Когда я от них вышла, то минут десять ревела на лестнице. Так что давай, соберись, я звоню. И запомни. Отца зовут Александр Григорьевич, а маму — Аделаида Степановна.

Она нажала кнопку звонка. Дверь открыл высокий седой мужчина, с узким приятным лицом старого интеллигента. Ни седина, ни морщины около глаз, ни складки у носа не портили его лицо, а придавали солидность, какой, по моему мнению, должен обладать каждый профессор, читающий лекции.

— Добрый вечер, — сказал мужчина.

— Добрый вечер, Александр Григорьевич, — сказала Наташа. — Мы работаем в институте вместе с Зоей, и хотели бы…

— Да, да, конечно, — мужчина сделал шаг назад и пригласил нас войти. — Милости прошу. У нас в гостях как раз директор вашего института.

Наташа бросила на меня быстрый взгляд, но ее лицо оставалось спокойным. Мы прошли по узкому коридору и вошли в комнату с мебелью из восьмидесятых годов прошлого века. Стенка, тяжелый торшер, кресла с деревянными подлокотниками, посреди комнаты стол, покрытый скатертью, окруженный стульями с деревянными, неудобными спинками. На столе стояли чашки, сахарница, вазочка с печеньем, розетки с вареньем. Шеф сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно, чуть усмехаясь, разглядывал непрошенных гостей.