Книга Особенный, страница 116 – Владимир Дараган

Цепа кивнул.

— Пункт пятый. Мельников называл точное время нападения на Алекса. В рапорте Михалыча это время не указано. Ни он, ни наш дорогой Цепа на допросах это время не называли. Алекса об этом тоже не спрашивали.

Я подтвердил.

— Вот тут Жучка вообще может взять выходной. Вы скажете, что об этом Мельникову мог сказать Шеф. Но я женщина наблюдательная и ответственно заявляю, что у Шефа нелюбовь к цифрам. Он мог сказать после обеда, ближе к вечеру, но не указать точное время.

Тут она подняла палец.

— Наберитесь терпения, я заканчиваю. Пункт шестой. Мельников потребовал у Зои журнал с протоколом лечения Алекса. Это пункт разбивается на два подпункта: откуда он знал, что журнал бумажный, а не файл в компьютере? И вообще, зачем ему этот журнал? Блеяние про отпечатки пальцев — это для детского сада.

Она закрыла блокнот.

— Кажется, все. Понимаю, что каждый пункт ничего не доказывает, но если они вместе, то нам нужно хорошо подумать о таких странных совпадениях. Я не буду слушать ваши рассуждения на тему старой дружбы между Мельниковым и Шефом, а также некомпетентности Мельникова в проблеме теломеров и прочей заумности. Хотим мы этого или нет, но у нас есть пункты, которые вместе нарисовали интересную картинку.

Вот теперь уж точно на кухне воцарилось тягучее молчание.

— Не верю, — наконец сказал Цепа.

И опять Цепа озвучил мои мысли. Наташа принесла сосиски, которые безнадежно разварились, пока мы слушали шесть ее пунктов, и принялась за картошку. Цепа ничего не добавив, подцепил сосиску на вилку и откусил сразу половину. Наташа вздохнула, передала ему ножик и продолжила аккуратно накалывать на вилку хрустящие ломтики немного пережаренной картошки.

— Ты же говорила, что он профессионал — такие не могут за пару дней сделать столько ошибок, — обратился я к Наташе.

Она кивнула.

— Не поверишь, но я себя сейчас чувствую абсолютной дурой. Я легко могу объяснить любой из фактов, но все вместе они собрались в какую-то фигуру, которая смеется надо мной. И еще эта фигура почему-то уверена, что если мы такие умные, то машина с нашей компанией непременно попадет в аварию. Алекса опять будут собирать по кусочкам, а нам с Цепой поставят аккуратные, скромные памятники на Хованском кладбище.

Опять воцарилось молчание. И картошка, и сосиска показались мне удивительно безвкусными. Цепа налил себе еще сока, выпил, зачем-то крякнул, вернее, откашлялся и сказал:

— Получается, что Алекса в субботу не вели, а дожидались на платформе МЦК.

— Если знали, что он там окажется, — согласилась Наташа.

Я слушал их, но думал о другом. Не очень верилось, что наши беды от Мельникова, но если так, то что дальше? Как слово «возможно» превратить в «конечно»? Мельникову нужен журнал? Значит, можно ожидать ночного вторжения в Зоину лабораторию. И что, устроить там засаду? Я представил, как Наталья Николаевна всю ночь сидит за медицинским креслом, сжимая в руках перцовый баллончик и пилку для ногтей. Эту мысль я положил на полочку, может пригодится. Конечно, это для меня лучше, чем быть подсадной уткой, мишенью для злодея с ланцетом, но кто согласится ночами сидеть в лаборатории? Может намекнуть Мельникову, что журнал на ночь прячут в другом месте? Или его на время отправляют куда-нибудь на экспертизу, а по дороге…