Книга Особенный, страница 111 – Владимир Дараган

— Вот подлец, — возмутилась Наташа. — Он же меня замуж звал!

— Он многих замуж звал, — хохотнул Цепа, — а с этой лаборанткой у него серьезно. Я сам слышал, как она своим подругам заливала про грузинские сыры, что они лучше французских и что Грузия — это такой рай, что даже Адаму и Еве было бы завидно. В общем, в субботу к полудню половина Москвы уже знает, что Алекс, после того как в буфете съест бутерброды и выпьет два стакана чая, на метро поедет на станцию Ростокино, там сядет на поезд и целый час будет крутиться по МЦК, не отрывая глаз от окна

— Ну какой же подлец, — сказала Наташа.

— Это ты сейчас о ком? — спросил я.

— О Вахтанге, конечно. О ком же еще?

— А что ты думаешь о том, что все обошлось без крота?

— Интересная гипотеза, очень красивая. Настолько красивая, что не может быть правдой. Но подумать можно. Цепа, как проверить твою гениальную мысль?

— Да я с Вахтангом хоть сейчас поговорю, — сказал Цепа.

— Поговори, — согласилась Наташа. — А нам, значит, надо поговорить с женой Шефа?

— Это без меня, — скороговоркой выпалил Цепа. — Я с женщинами не очень умею общаться. Я ей комплимент, а она пугается.

— А ты хоть улыбаешься при этом? — спросила Наташа.

— Я передний зуб сломал, — вздохнул Цепа. — Мне улыбаться, только людей пугать.

— Кстати, — Наташа коснулась его руки. — А почему у тебя здесь пластырь?

Цепа махнул рукой.

— Это я у своей «субарушки» слишком быстро капот закрыл.

Я улыбнулся.

— А мне сказал, что это бандитская пуля.

— Бандитская пуля пролетела мимо, — сказал Цепа и взялся за второй бутерброд.

Мы дожидались, пока Цепа насытится. Ждать оказалось недолго. Цепа с шумом высосал остатки чая из чашки, вытер рот ладонью.

— Ну что думаете? С чего начнем?

— Подожди, есть еще одна гипотеза.

Наташа рассказала о возможном подкупе Мельникова. Цепа замахал руками.

— Не-е-е, забудь. Знаю я таких следаков. Никогда они не будут плясать под чью-то дудку, если на них нет компромата. Профессиональная гордость не позволит. Я Мельникова насквозь вижу, не пойдет он на это. Вот взять премию у Шефа за раскрытие преступления — это да, такое для него нормально. Но чтобы на побегушках у каких-то подонков — это никогда. Ну что, я побежал колоть Вахтанга?

— Беги, — кивнула Наташа. — А мы пойдем в скверик на Банном. Я там покурю и подумаю.

Погода была отвратительно прекрасной, явно предназначенной не для тяжелых дум о кротах и журналах, а для отдыха за городом на берегу речки. Я представил зеленый лужок, рядом песчаный пляж. Мы с Наташей расстелили скатерть, уставили ее закусками и напитками. Она лежит на спине, жует травинку и любуется белоснежными облаками на ярко-синем небе. Я ее спрашиваю, любит ли она меня? Она улыбается, что означает, она думает только обо мне и мечтает, когда наденет фату и будет слушать марш Мендельсона…

— Вахтанг мимо, — прервал мои мечты Цепа. — В субботу Палыч ему не звонил, а сам он целый день провел на Пироговском водохранилище — катался на яхте приятеля. Причем в мужской компании. Предоставил доказательства — показал фотки в телефоне.

— Я так и думала, — сказала Наташа. — И что дальше?

— А ты что, не поедешь на дачу Шефа? Ведь надо поговорить с его женой.

— Ты что, на солнце перегрелся? — Наташа хотела покрутить пальцем у виска, но вовремя опомнилась. Поднятой рукой она поправила волосы. — Приезжаю я к ней вся такая, решительная. Достаю пилку для ногтей, перцовый баллончик и так строго спрашиваю: «А скажите мне гражданка, о чем вы говорили с мужем в пятницу в восемь ноль-ноль вечера по московскому времени. Не выдал ли он вам секретнейший секрет, и не рассказали ли вы этот секрет молочнице, у которой утром отоваривались?»