Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 25 – Альфред Мейсон

— Прибавим в таком случае серьги к вашему списку, — сказал Гано, поднимаясь с места со списком в руках.

Елена Вокье с тревогой взглянула на него.

— Я могу уехать отсюда? — спросила она дрожащим голосом.

— Разумеется… вы можете ехать к вашим друзьям.

— О, сударь, благодарю вас — воскликнула она и тут не выдержала. Слезы ручьем полились из ее глаз. Она закрыла лицо руками и зарыдала. — Это глупо с моей стороны. Все так ужасно!

— Да, да, — сказал Гано ласково. — Сиделка положит вам кое-какие вещи в мешок. Вы не уедете, конечно, из Экс-ле-Бэна, я пошлю кого-нибудь проводить вас к друзьям.

Елена Вокье вздрогнула.

— О, только не полицейского, сударь Умоляю вас… Это опозорит меня.

— Нет, я пошлю с вами человека в штатском, чтобы репортеры не осаждали вас по дороге.

Гано повернулся к дверям. На туалетном столике лежала веревка. Он взял ее и спросил сиделку:

— Не та ли это веревка, которой были связаны руки Елены Вокье?

— Да, сударь! — ответила она.

Гано передал ее комиссару.

— Ее необходимо сохранить, — сказал он.

Это был небольшой кусок тонкой крепкой бечевки. Такая же веревка была найдена обвязанной вокруг шеи госпожи Доврей.

Гано открыл дверь и обратился к сиделке.

— Надо послать за кэбом для Вокье. Вы довезете ее до квартиры. А затем, я думаю, она не будет больше нуждаться в вашей помощи. Соберите необходимые вещи и отнесите их вниз. Вокье может теперь спуститься без всякой помощи. — Он приветливо кивнул ей и вышел из комнаты.

Рикардо, внимательно наблюдавший за Гано, никак не мог понять, что он думает о Елене Вокье. Он относился к ней сочувственно, но сочувствие это могло быть притворным, с целью усыпить ее недоверие. Вопросы, предлагаемые им, ничем не выдавали его собственных мыслей. Теперь же он как будто высказал их прямо. Он самым ясным и точным образом сообщил сиделке, что ее роль тюремщика кончена. Елена Вокье была, очевидно, признана невиновной.

Но Гарри Везермилль не удовольствовался этим.

— Недурно было бы, я думаю, узнать, куда она едет, — сказал он, — и удостовериться, останется ли она там, куда поехала… На случай, если она понадобится нам.

Гано с сожалением посмотрел на молодого человека.

— Я понимаю ваше отношение к Елене Вокье. Вы такой же человек, как и все мы, а потому то, что она сказала нам, не могло заставить вас дружелюбнее относиться к ней. Но… но… — он пожал плечами, предпочитая не кончать начатой им фразы, — мы, разумеется, позаботимся о том, чтобы знать, где будет находиться Елена Вокье, — сказал он. — Во всяком случае, если она замешана в этом деле, мы узнаем больше, оставив ее на свободе, чем запирая под замок. Понимаете? Если мы предоставим ей полную свободу и будем только тщательно следить за ней, она успокоится и сделает какую-нибудь ошибку. Рикардо согласился с Гано.

— Совершенно верно, — сказал он. — Она может написать письмо.

— Да, или получить, — добавил Гано, — что будет весьма полезно нам, если, конечно, она как-либо связана с этим делом. — Он снова пожал плечами и обратился к комиссару:

— Есть среди ваших подчиненных кто-нибудь, кому можно было бы довериться?

— Разумеется, целая дюжина.

— Мне нужен только один.

— Он здесь, — сказал комиссар.

Они спускались по лестнице. На площадке второго этажа, поджидая их, стоял Дюрет, который выяснял, где была куплена веревка. Гано фамильярно взял Дюрета за рукав и повел вверх по лестнице, где они беседовали несколько минут. Когда Дюрет ушел, Гано присоединился к своим спутникам.