Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 18 – Альфред Мейсон

Слова Дюрета встречены были полным молчанием. Все остолбенели от удивления. Никто не решался взглянуть на Везермилля, и даже Гано отвернулся в сторону.

— Да, это очень важное показание, — сказал Гано с некоторым замешательством. Он повернул к лестнице и направился в спальню Елены Вокье.

Дверь отворила сиделка. Елена Вокье сидела, откинувшись на спинку стула. Вид у нее был больной, лицо бледное. Когда вошли Гано, комиссар и остальные, она встала со своего места. Рикардо должен был признать справедливость описания Гано.

Перед ним стояла высокая женщина лет тридцати пяти — сорока, крепкого телосложения, в черном платье из английской шерстяной материи, сильная, как и подобает крестьянке, почтенная, с наружностью, внушающей полное доверие. Сразу было видно, что она исполняла обязанности доверенного лица пожилой женщины. На лице ее было выражение неподдельного ужаса.

— О, сударь начала она. — Позвольте мне уйти отсюда… куда-нибудь… Хоть в тюрьму, если желаете. Но оставаться здесь, где я провела столько счастливых лет, где лежит тело моей госпожи. Нет, это невыносимо!

Она опустилась на стул. Гано подошел к ней.

— Да, да, — сказал он ласково. — Я понимаю ваши чувства. Мы не оставим вас здесь. Нет ли у вас друзей в Экс-ле-Боне, у которых вы могли бы поселиться?

— О да, сударь — воскликнула Елена. — Как я вам благодарна! Подумать только, что я могла остаться здесь на ночь! О, как все это напугало меня!

— Вам незачем так пугаться. Мы ведь не ночные посетители, — сказал Гано, ближе придвинув к ней свой стул и ласково взяв за руку. — А теперь я хотел бы, чтобы вы рассказали этим господам и мне все, что вам известно об этом деле.

— Но, сударь, я ничего не знаю, — воскликнула она. — Мне приказали ложиться спать, как только я помогла барышне Целии одеться для сеанса.

— Для сеанса! — воскликнул Рикардо, перебивая ее.

Перед ним снова ожила картина концертного зала в Лемингтоне.

Гано повернулся к нему и, хотя лицо его сохранило прежнее добродушное выражение, глаза сверкнули так, что вся кровь прилила к лицу Рикардо.

— Вы что-то сказали, господин Рикардо? — спросил он. — Нет? Я так и думал. — И он снова повернулся к Елене Вокье. — Так мисс Целия занималась сеансами? Очень странно. Послушаем, в чем тут дело. Кто знает, какая нить приведет нас к истине!

Елена Вокье покачала головой.

— Сударь, с вашей стороны будет несправедливо добиваться истины от меня. Примите во внимание, что я не могу быть беспристрастной, когда говорю о барышне Целии. Нет, не могу! Я не любила ее. Я ревновала ее… да, ревновала. Сударь, вы хотите знать истину… Я ненавидела ее. — Лицо ее вспыхнуло, и она положила руку на спинку стула. — Да, я ненавидела ее. Разве я могла побороть это чувство? — спросила она.

— Почему нет? — спросил Гано. — Почему вы не могли побороть это чувство?

Елена Вокье откинулась на спинку стула и слабо улыбнулась.

— Выслушайте меня и всё узнаете. Но помните, что с вами говорит женщина, а потому вещи, которые, быть может, покажутся вам пустыми и пошлыми, могут иметь для нее большое значение.

— Это случилось ночью в июне… всего только в июне! Подумать только! Так недавно еще совсем не было этой Целии… — Гано поднял руку, но она поспешила сказать: — Да, да, я намерена беспристрастно говорить о самой себе.