Книга Ночь морлоков, страница 64 – Кевин Уэйн Джеттер

Я подавил в себе негодование и последовал за ним из комнаты. Как и все другие тайны, предшествовавшие этой, эта тайна явно тоже будет раскрываться постепенно. Чем бы все ни кончилось, мои приключения по сей час превосходно обучали меня искусству терпения – этого у меня уже никто не отнимет.

Коридор, по которому мы шли – стены здесь были такие же влажные, как и в комнате, где я проснулся, – был освещен грубо сработанными факелами, которые давали не только неустойчивый свет, но и приторный, смоляной запах. Я отметил, что факелы были закреплены на латунных креплениях, которые, как машинерия субмарины, были украшены рисунками, основанными на британских и кельтских орнаментах. Замысловатая, переплетающаяся вязь, несмотря на все мастерство, требовавшееся от ее создателей, теперь казалась странным образом похоронной, как и росписи на надгробных камнях вымершего народа. Их вид вызывал у меня чувство подавленности, какое я испытал всего раз в жизни, когда Амброз своими магическими способностями показал мне, как выглядит разрушенный Лондон, захваченный и уничтоженный морлоками в самом конце времен, и по моему телу прошла дрожь, потому что холодный ветерок в проходе пробрал меня до мозга костей и проник в мою душу, и я ускорил шаг, следуя за Клэггером.

После множества поворотов коридор наконец вышел в большое пещерообразное пространство. Это был берег подземного океана, противоположный тому, с которого Тейф, Клэггер и я отправились в путь на нашей маленькой лодке. Темные, покрытые пленкой нечистот воды предвещали дурное ничуть не в меньшей степени, чем на другой стороне. Да что говорить, пожалуй, даже и в большей, с учетом моего новообретенного знания о том, как близок я оказался к смерти, пересекая это водное пространство. Неподвижные воды просачивались сквозь трещины и крошащиеся кромки древних строений, образующих границу океана.

— Хоккер! – Я повернулся на звук позвавшего меня голоса и увидел Тейф, шагающую ко мне по берегу. Сегодня на ее лице было выражение уверенности и силы, какое я видел у нее на поверхности. Словно она, столкнувшись с опасностью, которую боялась более всего – смерть от удушья в вязких и смрадных водах подземного океана, – победила сам страх. Ее вид, пусть все еще и в мужском облачении, был самым ярким факелом, какой мог бы вообразить мой пошатнувшийся дух в этих лишенных солнечного света глубинах. Меня вдруг поразила мысль о том, насколько лучше иметь женщину в товарищах, а не раболепных почитательниц и домашних рабынь, на чем, к сожалению, настаивали многие мужчины моего поколения! В будущем – если оно только настанет – взгляды общества, безусловно, изменятся в лучшую сторону и станут всеобщими.

Рядом с Тейф двигалась странная мужская фигура. Когда-то этот человек явно был высок, но старость согнула его – вес почти всей верхней части его тела приходился на тоненькую как тростинка талию, которую можно было сжать одной мозолистой рукой. Пряди седых волос ниспадали ему на плечи, а кожа, долго не знавшая солнца, побледнела до прозрачности тончайшего навощенного пергамента. Тейф старалась идти со стариком в ногу, пока они приближались к нам.

Клэггер вышел вперед, обеими руками пожал свободную руку старика и сказал:

— Уже думали, что больше меня не увидите?