Книга Ночь морлоков, страница 3 – Кевин Уэйн Джеттер

— Значит, его история не вызывает у вас доверия? – спросил Бледнолицый – а я про себя уже начал называть его так – когда мы прошли некоторое расстояние.

Я выразил свое мнение презрительным фырканьем.

— Если наш хозяин и в самом деле предполагал, что мы поверим в эту несуразную историю, – сказал я, – то, боюсь, он сильно ошибся в своих слушателях. Машина для путешествий во времени! Машина, преодолевающая со свистом миллионы лет и оказывающаяся там, где мы обнаруживаем наших потомков, разделенных на дикарей-каннибалов, обитающих под землей, и на бездельничающих прожигателей жизни наверху. Какая чушь! Прекрасная притча перед сном для пессимистов, атеистов и социалистов, но… ничуть не более.

— Вот как! И это все… – Бледнолицый резко выставил перед моей грудью свою трость цвета слоновой кости, вынудив меня остановиться. – И это все, что в его истории вас задело?

Я оттолкнул трость и двинулся дальше. Странная грубость моего незваного попутчика ужесточила суть моего ответа.

— Я бы отнесся к этому, как к потрясающе занятному вечернему времяпрепровождению, если бы эта история могла похвастать более духоподъемной концовкой, которая позволила бы превратить ее в увлекательное чтиво для «Стрэнда». Если я найду время переложить его рассказ на бумагу, я несомненно предложу свое творение издателям этого периодического издания. А пока, сэр…

— Не тратьте даром время на попытки написать об этом, – прервал меня Бледнолицый. – Один из наших гостей вполне достойно опишет эту историю через – так, прикинем – сейчас ведь девяносто второй год, верно?

— Да бога ради, дружище, – раздраженно сказал я, – конечно, тысяча восемьсот девяносто второй! Что у вас с головой?

Неужели ко мне привязался пьяница?

— Да, – задумчиво сказал Бледнолицый, прикасаясь к подбородку пальцами в перчатке. – Приблизительно через три года мистер Уэллс напишет эту историю. Да, девяносто пятый – в этот год. При условии, что он когда-либо наступит.

— А почему бы ему не наступить? – Пьяница и к тому же катастрофист. Я мгновенно решил не переступать более порога дома, который притягивает к себе таких оригиналов. Доход, оставленный покойным отцом, позволял мне потакать своим желаниям, как моей душе угодно – а ей было угодно главным образом изучение древнего кельтского языка и артефактов, – однако, ведя такой свободный образ жизни, я получал множество приглашений, черт бы их драл. Например, обеды, на которых хозяин нес всякий бред об изобретенной им машине времени! Но с меня хватит. Уж лучше мое обычное одиночество, чем вновь слушать подобные глупости.

— О да. Англия будет стоять вечно, верно? – На лице у моего попутчика появилась полуулыбка, которая вызвала у меня сильное раздражение, поскольку ее явно навеяло самодовольное созерцание глупости собеседника. – Как будет и единый счастливый мир, согласный на то, чтобы Англия сидела на нем, как зеленая и процветающая драгоценность. Да? Так вы это видите, да?

— И не только я, но и все остальные, у кого есть глаза. – Я решил пресечь все дальнейшие аргументы, которые он мог выдвинуть. – Сэр, настроения, подобные вашему, оглашают десятки психопатов, сидящих на ящиках из-под мыла во всех лондонских парках – и все это воздействует на курс Британской империи не в большей мере, чем летние бризы на Гибралтар! Мне все равно, какой конкретно ярлык вы приклеиваете к вашей глупости – хоть анархизм, хоть социализм, хоть земляная реформа, оуэнизм^[2] или что угодно. Для меня все это в лучшем случае туман в голове, а в худшем – отвратительное плутовство. А теперь, сэр, вынужден с вами…