Онлайн книга «Оружие смерти»
|
«Да пошли они все на… И почему это я должен так волноваться… Каждый раз все заканчивается тем, что я снова задаю себе этот вопрос». Он отвернулся и пошел от нее прочь, не спеша ковыляя к машине. Открыв дверцу, он вновь увидел лицо Рэйчел, обескровленное грузом ее кошмарных снов, и отпрянул назад. Несколько секунд он постоял у открытой машины. Пальцы его сжимали раскалившуюся на солнце дверцу, совершенно при этом ее не чувствуя. Наконец он отскочил в сторону и, словно высвободившись из капкана, поспешил по дороге вперед, и вскоре автомобиль уже превратился в крохотную, сверкающую точку за его спиной. * * * Когда он сошел с обочины и стал взбираться на вершину дюны, ноги его глубоко вязли в песке, жаркий ветер дул прямо в лицо. Вскарабкавшись на песчаный холм, Леггер присел, впитывая ляжками приятное тепло сухого песка. «Всякое Искушение притупляет», — сказал он себе, обозревая лежащий внизу отрезок дороги и с трудом различимые объекты на ней. Что ж, меня надолго хватило. Но, кажется, на этом свете все и впрямь приходит к концу. Он ощутил легкую грусть, словно от потери чего-то до боли знакомого, но давно позабытого. Эти два слова — «Искушение притупляет» — пришли к нему, когда ой находился в качестве воспитанника в ковчежном детдоме, после того как последняя пара приемных родителей предпочла от него избавиться. Когда в том же детском доме ему исполнилось пятнадцать, Леггера одолела глубокая психическая депрессия. Обслуживающего персонала в том учреждении явно не хватало, а потому работники детского дома втайне радовались, что большую част времени Леггер проводит, лежа на койке, молча созерцая серо-зеленые стены. В таком виде он никакой потенциальной опасности не представлял — детдому частенько приходилось идти на значительные фармацевтические расходы, дабы достичь сходного эффекта у других воспитанников, но ни им, ни ему не был известен код, погрузивший его в столь сумрачное психологическое состояние. Просто как-то раз он проснулся и обнаружил, что все предметы окружающего мира, видимые и невидимые, — лишь пустая скорлупа на поверхностном уровне. Дни полетели один за другим, накапливаясь вверху календарного листа, подобно всплывающему косяку мертвой рыбешки. Через два месяца после того, как вещи замкнулись в себе, наступило Рождество и отдел по общественным связям какой-то японской корпорации подарил детскому дому целый контейнер дешевых транзисторных приемников, и каждому из воспитанников досталось по одному. Санитарка-доброволец, раздававшая приемники, — женщина грузная и конопатая — еще больше удручила Леггера своей здоровой упитанностью. Она стояла у его койки, желая убедиться, что мальчик обрадовался подарку. Чтобы сделать ей приятное, Леггер распаковал новую батарейку и вставил ее в радиоприемник. Когда из динамика прямой ' наводкой бабахнула японская коммерческая техномузыка, рот санитарки расплылся до ушей, словно бы тем самым был разожжен небольшой костерок, способный вскорости растопить застывшую, ничего не выражающую маску лица, которую обратил сейчас к ней этот задумчивый подросток. Когда она ушла, Леггер поспешил выключить приемник, но вместо громкости, крутнул рукоятку настройки. В быстром шквале голосов и звуков он тогда отчетливо расслышал, как кто-то сказал по-английски: «Искушение притупляет». Его палец тогда инстинктивно потянулся к другой рукоятке и выключил звук. Несколько секунд он сжимал радиоприемник в своих руках, затем вновь его включил и поискал тот самый голос! Но его нигде нельзя было найти в пределах шкалы, полностью заполненной нечленораздельными звуками. Молодой Леггер вновь откинулся на своей койке и в течение нескольких последующих дней испытал нечто вроде настоящего откровения, смысл которого еще не до конца ему был ясен, но, по крайней мере, пелена стала спадать с его глаз. Всякие слаженности, притупленности, плоскости — были его Искушением. В любой миг он был готов поддаться пассивности и согласиться с кем и с чем угодно. Он мог избавить себя от последующих угрызений — они бы разрядились и погрузились в плоский безликий мир, подобно брошенному в бездонное море камню. Это было так просто, что он даже удивился. И впрямь, почему бы не рассматривать нормальное состояние вещей, все наши старания и желания в качестве насилия над плоской и выхолощенной Вселенской правдой и Последней Истиной. Так легко, так просто падать вниз, чтобы тебя, спящего, затем уносило течением в Тьму Вечности… Или ее свет… впрочем, ка кая разница? Является ли пуританство генетически обусловленным? Американское наследие… и он по второму разу принялся отведывать всю общеобразовательную стряпню, читать книги, раззевать варежку в классе, ну и все такое прочее. У персонала вновь на руках появился очередной живчик… В конце-концов, все это оказалось вопросом морали, по крайней мере до тех пор, пока это еще было ему интересно. Это было так легко, это искушало, с этим можно было бороться. Теперь юный Леггер обладал определением греха, а отсюда и разного рода религиями. Со своей собственной литанией. Слова «Искушение притупляет» являлись одновременно и подмогой, и обвинением, которыми можно было воспользоваться в случаях, когда этот простой плоский мир грозил вновь наполни собою Вселенную. |